После твоего длительного отсутствия в тебе как будто что-то изменилось. Внешне ты оставался всё тем же тощим парнем, одевающимся в дырявые джинсы, не по погоде лёгкие куртки и стоптанные кеды. Чёлку ты завязал в смешной хвостик на макушке, и от тебя, как обычно, пахло сигаретами, жвачкой и духами. Но изнутри тебя шла новая мощная энергия, тебя переполнял энтузиазм, который ты старался сдерживать, но я всё равно чувствовал его.
Мне было до ужаса любопытно, где ты был и чем таким интересным занимался, но сначала я долго подбирал слова, чтобы задать этот простой вопрос, а потом ты заявил:
— Блин, все спрашивают, где я был, чем занимался, как будто им это так важно. Фу, ненавижу, когда так делают. Я ж не на допросе, отвечать на всё, что подсказывает им нездоровое любопытство. Рад, что ты не такой. Правда, чувак. Ты особенный.
После этих слов я, естественно, выбросил вопрос из головы. Быть особенным было намного соблазнительнее, чем выяснять правду.
Особо рассказывать про выступление группы на фестивале было нечего, поэтому я уложился в краткий отчёт из пяти предложений о том, какие мы были по очереди, после кого выступали, сколько людей было в зале, какой был звук и реакция зрителей. Про то, что я напутал слова, я говорить не стал, зато не забыл похвалить твою песню. Я не льстил, мне она, правда, очень нравилась, как и первые три, и я готов был посвящать твоему таланту дифирамбы, хотя немного и завидовал, что я так не могу.
Когда я закончил отчёт и хвалебные отзывы о твоем творчестве, ты сказал:
— Ладно тебе, не смущай меня.
— Но ты, правда, написал гениальные песни. И всем ребятам понравилось.
— Ага, — ты кивнул и тут же сменил тему, но я бы с удовольствием снова похвалил тебя, потому что мне нравилось наблюдать, как ты смущаешься. — Мы с тобой только раз нормально погуляли, когда искали тебе шмотки, помнишь? Ты не занят ничем? Повторим?
Я не забыл, что должен был ждать Джемму на крыльце после концерта, но в этот момент мне показалось это настолько неважным, что я тут выкинул это из головы.
— Я свободен.
— Красава! — ты похлопал меня по спине. — Только зайдём кое-куда.
Мы вернулись к центру Киммеля и зашли в фойе. Ты направился к банкомату, а я остановился на расстоянии, чтобы ты знал, что я уважаю твоё частное пространство и не собираюсь подглядывать, сколько денег ты снимаешь, и сколько осталось на счету.
Я старался сделать равнодушный вид, но на самом деле меня распирало от радости. Я не только снова увидел тебя, но ты даже позвал меня с собой на прогулку. Не кого-то из группы и даже не Мону, а меня. Это просто не могло ничего не значить.
И вот, в тот момент, когда я уже не сомневался, что мир создан для меня, со стороны лестницы раздались голоса, одним из которых принадлежал Джемме. Поскольку я стоял чуть ли не в центре холла, спрятаться мне было некуда.
Джемма шла в компании с Лорен и Эммой, но заметив меня, она отделилась от них и подошла ко мне.
— Ну, что, идём? — явно пребывая в приподнятом настроении, Джемма уцепилась мне за руку, но мне было не до веселья.
Я аккуратно вывернул руку, но девушка, очевидно, не поняла, что я сделал это специально, и попыталась ухватиться снова. В этот же момент ты забрал из банкомата чек и направился ко мне. Очевидно, для тебя присутствие Джеммы совершенно ничего не меняло, потому что ты подошёл с абсолютно наивным вопросов:
— Пошли ещё в аптеку на презиками заскочим?
Не знаю, что ты имел ввиду, и зачем сказал это, но челюсти у нас с Джеммой попадали одновременно.
— Кто это? — спросила меня Джемма, уставившись с несколько побледневшим лицом и напуганным взглядом.
— Это…, — я не успел придумать, как представить тебя, и в этот момент заметил, как твоя фигура удаляется к выходу.
У самой двери ты обернулся.
— Ну, ты идёшь? — ты махнул мне рукой и вышел на улицу.
Секунду поколебавшись, я убрал руку Джеммы от себя и выбежал следом. О чём в этот момент думала Джемма, я боялся даже подумать. Я бы на её месте точно бы не пришёл ни к одному выводу в пользу наших с ней отношений.
Ты успел отпахать уже метров сто, и мне пришлось догонять тебя бегом. На ходу я формулировал ответ на вопрос, который ты можешь мне задать. «Кто это девушка», спросишь ты, а я скажу: «моя девушка». Или нет, ты спросишь «чья эта рыжеволосая бестия», а я отвечу — «моя».
Но до самой аптеки ты говорил о чём угодно, только не о Джемме. Я даже усомнился, а видел ли ты вообще, что она держала меня за руку?
Ты ушёл сразу к кассе, а я решил пройтись между рядами, чтобы не мешать тебе, но уже через минуту услышал твой голос: