— Потрясающие, — у меня в душе бурлил настоящий праздник, и выбранное определение показалось ужасно убогим по сравнению с тем, что я ощущал на самом деле.
Нильс посмотрел на меня в зеркало заднего вида и одобряюще улыбнулся. Этот маленький жест поднял моё настояние выше самой высокой отметки на шкале термометра. Ведь сперва мне показалось, что я ему не особо нравлюсь. Теперь я понимал, что это не так.
Сначала высадили Лайк, Нильс вызывался её проводить. Мы с Россом сидели в машине и ждали его минут двадцать.
— Ах, ну да, — сказал Росс, наконец, — чего я хотел. Осень — время любви у творческих личностей. Поехали тогда. Думаю, он не вернётся. Ты, кстати, как сам?
— Хорошо, — ответил я, хотя и толком не понял, что он имеет в виду.
— И как её зовут? Или …
— А… ты про вторую половинку?
— Не, какую ещё вторую половинку? Ты же не жопа и не таблетка. Я про того, кто живёт здесь, — Росс похлопал себя по груди. — Есть кто?
Я не успел ответить, что встречаюсь с однокурсницей, потому что появился Нильс. На лице у него было написано лёгкое раздражение. Он открыл переднюю дверь и плюхнулся на сидение.
— Что, брат, опять послала? — Росс похлопал друга по плечу. — Ничего, ещё не вечер.
Нильс бросил на меня короткий взгляд, значение которого я не успел интерпретировать, и вернулся к Россу.
— В общагу не пустили. Всё забываю, что она в женской живёт.
— О, вон оно что, — удивился Росс. — Но девчонка то пригласила?
Нильс выдавил из себя нечленораздельный звук, который запросто можно было интерпретировать и как «да», и как «нет».
Росс нажал на педаль газа, и мы поехали кружить по району. Минут через пятнадцать, я понял, что мы не просто катаемся, а Росс не может отыскать мою общагу.
— Ха, а я думал, что знаю весь кампус. За три года-то можно было выучить. Но в темноте вечно всё путаю. Ты-то сам помнишь, где живёшь? — пока Росс говорил, я уперевшись лбом в окно, пытался разглядеть хоть что-то. Вроде и знакомые места, но у меня не получалось определить, в какой стороне мой дом.
Нильс терпеливо молчал, а, может, уже уснул или думал о своём. За всю дорогу он произнёс лишь пару дежурных фраз. Меня, наоборот, распирало от желания поговорить, но мои спутники не находились со мной на одной волне, поэтому я сдерживался. Не хотелось, испортить о себе впечатление: когда я на эмоциях, я обычно веду себя, как маленький ребёнок.
— Слушай, брат, может ну её, а? Ты так за ней носишься, а ей всё это фиолетово. Найдёшь девчонку постарше, нет?
— Тебя послушаешь, так всё должно даваться легко и со свистом. Лучше займись своей личной жизнь. Что ходишь, как бобыль?
— Я наслаждаюсь жизнью, брат, — на этой фразе Росса диалог закончился, потому что мы остановились в двух шагах от лестницы, ведущей в моё общежитие. Странно, что не заехали на крыльцо.
Я бы с удовольствием понаблюдал за ребятами и дальше, но это уже было бы неудобно и подозрительно. Я попрощался и вышел на морозный воздух, а машина, взвизгнув шинами, умчалась в неведомом направлении.
Спокойно уснуть сладким сном у меня не вышло, я был слишком возбуждён. То, о чём я даже не мечтал, стало реальностью. Мне надо было об этом кому-то сообщить, но вот незадача — друзей-то у меня не было. Джемма вряд ли бы оценила, да и мы с ней давно уже не общались. Я даже не знал, считалась ли она ещё моей девушкой или уже нет. Весь семестр я был зациклен на тебе, и не завёл себе ни одного друга. Была ещё Эмма, подруга Джеммы (о Лорен я даже думать не стал), но было бы странно обратиться к ней за спиной у Джеммы.
Я открыл записную книжку в телефоне и нашёл номер Кары. Хотел было уже звонить ей, но заметил время: половина двенадцатого.
Утро приближалось медленнее, чем когда-либо в моей жизни. К середине ночи я всё-таки уснул, но во сне видел практически всё тоже самое, что пережил вечером, с небольшими вариациями, вызванными моей фантазией.
Впереди были выходные, и я надеялся, что кто-то из группы позовёт меня провести их совместно, но этого так и не случилось. Возможно, потому что у них не было моего номера телефона, а ловить меня у общаги было немного странно.
Несмотря на всю эйфорию, которая сопровождала вечер пятницы, вскоре я погрузился в ощущение неудовлетворённости. Не понятно было, приняли меня в группу или нет. Вроде бы и да, но чёткого ответа я не услышал. С каждым часом, с которым я отдалялся от встречи в баре, я по чуть-чуть, почти незаметно, но всё же стал проникаться мыслью, что всё это мне показалось. Не может же так повезти во всём и сразу: ты обратил на меня внимание, ты позвал в свою компанию, которая ещё и оказалась рок-группой, а я — её вокалистом. Слишком хорошо и невероятно, чтобы быть правдой. Наверняка, где-то крылся подвох.