Я решил отдохнуть и присел диван. У синтезатора никакого сидения не было, а если долго стоять на одном месте, устанет даже самый устойчивый, с какой бы планеты он ни был. С трудом отыскав более менее удобное место, я скрестил ноги, чтобы размять суставы, запрокинул голову. И тогда я понял, что в комнате слишком тихо. Я взглянул на часы, и меня прошибло холодным потом — половина третьего! Как я теперь попаду в общежитие?
Я вышел из комнаты и поднялся наверх. Оказалось, что моя проблема не единственная. В баре было темно, и единственным источником света был тот, что попадал через стеклянную часть двери с улицы. Все стулья аккуратно были задвинуты на свои места, столы прибраны, только на вешалке висела чья-то куртка. Мысленно порадовавшись, что я всё-таки вовремя очнулся и успел поймать бармена, пока он не ушёл, я подошёл к дверям. Куртка оказалось моей, а дверь на улицу — запертой. Я попробовал выяснить, как она открывается изнутри, но потерпел поражение. Замок запирался на ключ, видимо, одинаковый, что снаружи, что изнутри. И, естественно, нигде на видных местах его не было видно.
Вот здорово! Сколько мне тут сидеть теперь? Бар, явно, не откроется в шесть утра, значит, я не попаду на первую лекцию. Это, конечно, не катастрофа. Больше меня пугала перспектива ночевать в чужом баре, без удобств и в полном одиночестве. Сразу же в голову полезли сценарии фильмов, где ночью в закрытый бар прокрадываются грабители. Я попытался вспомнить, хотя бы один позитивный конец такого расклада. Но перед глазами стояли лужи крови, оставшиеся от тех, кто по неосторожности заночевал в баре.
Ладно, успокойся, приказал я себе. Не каждую же ночь и далеко не в каждый бар приходят преступники. Вряд ли мне может так сильно не повезти, даже если учесть только теорию вероятности, раз уж здравый смысл мой уже лёг спать и смотрит пятый по счёту сон.
Я снял свою куртку с вешалки, чтоб она не привлекала внимания, и спустился в подвал. Потом сел на диван и стал думать, как мне поступить. Если бы у меня был номер телефона Боба или кого-то из ребят…
Но, видимо, я ещё не настолько влился в их среду, и они не считали меня равным им, раз не взяли ни мой номер, ни не предложили свои. Что ещё я мог сделать? Позвонить в полицию? Но тогда вызовут сотрудников бара, чтоб открыть его, а те с вероятностью в сто один процент, поделятся случившимся с Нильсом. А это будет позор мирового масштаба. Он же решит, что я безответственный (не вышел вовремя), трусливый (не смог вытерпеть одиночество), и никчёмный (не придумал ничего умнее, чем звонить властям).
Что бы ты сделал на моём месте?
Нет, так поступить я не мог. Оставалось только одно — лечь спать, чтобы утро наступило быстрее, а когда бар откроется, постараться незаметно проскочить на улицу. Ничего, что я пропущу занятия, как-нибудь наверстаю, может, попрошу дополнительные задания. Главное, не потерять лицо перед группой. Если ты об этом узнаешь, а так и будет, если узнает Нильс, не представляю, как сильно ты будешь смеяться.
Я расстелил куртку на диване и попытался устроиться на нём. Через несколько минут, я понял, что это практически нереально. Диван был измученным, раздолбанным, да ещё и усилиями Росса доломанным. Вся та часть, которая должна быть упругой и одновременно мягкой, представляла собой море в сильный шторм. Только вот волны были не из воды, а судя по ощущениям из цемента. Кое-где даже через тоненькую ткань обивки чувствовалась пружина, а ровно посередине сидения она торчала, как пика. Дабы не изорвать об неё одежду, я покинул пыточное ложе и пересел на пол. Он был жёстким и холодным, но хотя бы ровным.
Освежившись минут за десять о холод бетона, я таки сообразил, что у дивана есть спинка, которая сегодня была отломана Россом. Я лёг на неё, укрылся курткой и вскоре заснул.
Глава 27
Как я выбрался из бара, вспоминать не хочется. К счастью, ребята так и не узнали, где я ночевал. Сам я забыть об этом сумел лишь через несколько дней, когда синяки на спине перестали мешать спать по ночам.
Да-да, очень смешно, я такой вот нежный.
Учебный семестр начинался странно. За первую же неделю я умудрился прогулять несколько лекций, провести ночь непонятно где, но ни Джеммы, ни её подруг, я ни разу не встретил. Зато видел тебя, сочинял музыку с твоей группой и даже получил негласное расположение от Нильса. Правда, не смотря на всё это, у меня не было уверенности, что я в ближайшее время увижу тебя или ребят снова. Если, конечно, не начну снова выслеживать тебя.
Ближе к выходным, когда я понял, что шансы просто так наткнуться на кого-то из группы, не велики, я решил разочек вернуться к прежней привычке. В пятницу последняя лекция заканчивалась около шести вечера. Не совсем подходящее время, чтобы ловить тебя у твоего дома, но я уже больше не мог ждать, когда меня кто-нибудь соизволить найти и пригласить на репетицию. Уверен, что встречи там проходили больше одного раза в неделю. Я поужинал в университетском кафе и уже собирался идти «на дело», как ко мне внезапно подошла Джемма. Она выглядела очень серьёзной и даже недовольной. Это, наверно, от того, что я ей так и не позвонил, чтобы согласовать выбор предметов или сходить с ней на танцы.