Сегодня темнота была не такая густая, как тогда. А, может, я просто знал, что там ты, а не шайка хулиганов. Но, как только я заметил тебя в самом конце проулка, но замер. Я же ещё никогда толком не оставался с тобой один на один. Как мне нужно себя вести, что говорить, что делать?
— Ну, ты идёшь? — раздался твой нетерпеливый голос.
Мне до ужаса хотелось спросить «зачем» и «почему сюда», но ещё больше я хотел выглядеть в твоих глазах смелым и расслабленным. Поэтому собрав волю в кулак я двинулся к тебе.
Ты стоял, опершись одной ногой о стену здания, и играл зажигалкой. Изо рта у тебя торчала незажжённая сигарета. Я решил, что ты захочешь предложить мне закурить, и начал мысленно перебирать варианты наиболее удачного ответа. Если откажусь, буду выглядеть независимым или пай-мальчиком, который не курит? А если соглашусь, не опозорюсь ли, задохнувшись дымом? Вспоминая свой поход в кальянную в сентябре, я предположил, что так оно, вероятно, и будет. Но ты так и не предложил мне сигарету.
— Напишешь стихи для песни? — спросил ты, убирая за ухо сигарету.
— Стихи? — переспросил я, недоумевая, в чём скрывается подвох этого странного предложения.
— Ну не прозу же, блин! Слова для песни, если так понятнее.
— Почему я? — спросил я и тут же пожалел о своём дурацком вопросе, потому что на твоём лице появилось раздражение.
— Тебе слабо, что ли?
— Нет, конечно. Я напишу. О чём писать?
Ты засмеялся, а потом вытащил из кармана смятую бумажку и отдал мне. Я попытался развернуть её, но ты быстро схватил меня за руку, а потом ещё быстрее отдёрнул свою руку, как будто я внезапно оказался оголённым проводом.
— Потом посмотришь. Там слова, которые должны быть в стихах. Можешь не все использовать, но чтоб смысл сохранился. Comprendes?
Я медленно кивнул, не до конца определившись, понял ли я, что от меня требуется или совершаю ужасную ошибку, соглашаясь.
— Вот и чудно, — ты отклеился от стены и собрался уходить, но вдруг остановился. — Пока не говори никому об этом, Нильс и так на тебя косо смотрит. Сначала я прочитаю, потом решу, стоит ли твоя писанина хоть чего-то. Чтоб не позориться зря, окей? — я кивнул. — Очень хорошо. Хороший мальчик, — ты улыбнулся мне и показал большой палец, поднятый вверх. А потом пошёл к дороге.
Некоторое время я стоял, как памятник, не веря происходящему, потом побежал за тобой. Ребята уже вышли из бара и толпились у обочины.
— Фер! — крикнул Нильс. — Тебя подвезти? Или ты опять с Моной… Ммм, а Мона-то здесь.
— Я с вами! — откликнулся ты.
Вся группа во главе с тобой и Нильсом направилась в сторону парковки. Следующими шли Мона и Лайк и о чём-то болтали. Росс сначала шёл последним, но потом быстро поравнялся с девочками и присоединился к их беседе. Я тащился в хвосте, подозревая, что о моём существовании вообще никто и не знает. Когда мы оказались у автомобиля Росса, он быстро занял водительское сидение, Нильс устроился рядом, а ты сел между девочками сзади. Мне бы физически хватило места только в багажнике. Машина тронулась, а мне никто не помахал. Даже Лайк.
Отгоняя неприятное чувство, странным образом перемешанное с волнением по поводу твоего задания, я позвонил в службу такси.
Глава 29
Было уже поздно и пора ложиться спать. Я сел за стол, включил настольную лампу, достал чистую тетрадь и новую авторучку. Почувствовал себя эдаким Робертом Фростом[i], страдающим над очередной не получившейся строчкой. Хотя, может быть, великому поэту давалось всё по щелчку пальцев? Кто знает, я не силён в поэзии. Твою бумажку со словами-тегами я, как мог, расправил и положил рядом, прижав книгой.
На что я надеялся в этом момент? Может, на что, муза, целовавшая известных и не очень поэтов, вдруг ни с того ни с сего окажет эту честь и для меня? Если бы я сам был этой музой, то ни за что бы это не сделал и даже оскорбился бы такой мыслью. Я ведь ни разу в жизни даже не попытался сочинять стихи, а слова к песням и подавно! Почему ты дал мне такое задание совершенно понятно: чтобы в очередной раз посмеяться надо мной. Но зачем я-то согласился? Сам себе яму вырыл.
Я выписал слова с твоей бумажки в тетрадь. Сперва в том порядке, что был у тебя, потом по алфавиту, по количеству букв, сортируя существительные и прилагательные. Попробовал складывать их друг с другом, составлять предложения то с одним из слов, то с двумя и сразу трёмя. В общем, чего только я не делал, толку никакого от этого не было. Наверно, стихи сочиняют каким-то другим способом, а, может, во мне не было нужных способностей. Я даже попробовал биться головой об стол, не очень громко, правда, чтоб не разбудить соседей. Часам к трём ночи я оставил это бесполезное занятие. Надеясь, что ты дал мне на это нереальное задание не один день, я лёг спать и до самого утра уже во сне перебирал эти и какие-то другие слова в голове.