Мне польстило твоё внимание, но со стороны, наверное, выглядело так, словно ты объясняешь мне, как последнему идиоту, элементарные вещи, поэтому мне стало неловко. Я попытался высвободиться из твоих объятий. Ты сразу же убрал руку, но при этом у тебя стал такой растерянный вид, что я даже испугался. Никогда не видел у тебя такого выражения лица.
— Извини, — пробормотал я тихо, чтобы услышал только ты. — Я не хотел…
Ты прикусил губу, и растерянность на твоём лице сменилась привычной ухмылкой. Но созерцать её мне пришлось недолго, так как ты отвернулся и ушёл к синтезатору.
— Можно продолжать? — скептически поинтересовался Нильс.
Попытки с десятой у меня получилось попадать в ритм. Сначала Нильс требовал, чтобы я пел громче, энергичнее, эмоциональнее, живее, но потом махнул рукой и сказал, чтобы я хотя бы выучил слова, а «не таращился в лист, как в смертный приговор».
Часа через два мучений, прерывающихся только на короткие комментарии от Нильса о качестве моего пения и на твои встречные замечания не критиковать меня, я почувствовал, что вспотел, проголодался и потерял чувство времени и реальности. Если я устал так быстро, то каково было ребятам? Мне не хотелось показывать себя слабаком, поэтому я взял себя в руки и решил петь до тех пор, пока не охрипну.
Лайк было скучно сидеть просто так, и она постоянно ходила туда-сюда, наверх в бар и обратно, носила нам воду. Изначально она, наверное, думала, что я выучу первую песню раза с пятого, а потом она сменит Мону. Но не тут-то было, я оказался невероятно плохо обучаемым. И зачем только ты наговорил ребятам, что у меня абсолютный слух, и я схватываю всё налету. Я физически ощущал разочарование, исходившее от каждого, находившегося в комнате.
Если бы не твоё присутствие, если бы не понимание, что вряд ли ты будешь терпеть мои выходки, если бы не моё желание всё-таки добиться твой дружбы, я бы уже давно сбежал из этой крохотной комнатки без окон и надежды. Я сбился со счёту, сколько раз мне пришлось спеть песню целиком, про отдельные отрывки — вообще молчу. Не знаю, сколько раз перед выступлением репетируют нормальные музыканты, но я, наверняка, во много раз побил все рекорды. Странно, что меня ещё терпели.
Прошло ещё полчаса, судя по движению стрелки на моих часах. Я уже начал подумывать о том, чтобы сымитировать обморок. В такой плохо проветриваемой комнате это выглядело бы правдоподобно. Я мысленно представлял, куда лучше упасть, чтобы не сильно удариться.
— Может, уже всё? — Мона внезапно поднялась на ноги и вылезла на середину комнаты, чтобы размяться.
— Устала? — спросила её Лайк.
Мона что-то пробурчала. У меня уже не было сил, чтобы наблюдать за другими, поэтому я не обратил внимания на настроение девочек. Может, они собирались поссориться, а, может, просто тоже ужасно устали и им было не до того, чтобы делить место за барабанами.
— Хорошо, — скомандовал Нильс, — перерыв. Через полчаса собираемся здесь.
Росс шлёпнулся коленями на пол, а потом и вовсе развалился посреди помещения у всех под ногами. Мона что-то промычала, Лайк сложила руки на груди и сделала недовольное лицо. Лишь тебя, похоже, ничего не брало. Как только Нильс объявил о перерыве, ты уставился в телефон, а потом шустрым шагом вышел в коридор. Я расслышал, как ты говорил кому-то, что перезвонишь через минуту, а потом твои шаги затихли наверху.
— Ну чего вы? — возмутился Нильс, хотя в его голосе было больше усталости, чем негодования. — С этой песней почти разобрались, осталось ещё одна и всё. А завтра соберёмся за полчаса и разок прогоним их.
— Ты уверен, что нам оно надо? — спросил Росс, перевернувшись на полу на спину и раскидав конечности. Одной ногой он чуть не сбил синтезатор, а второй — пнул Нильса. — Это же не конкурс талантов мирового уровня, а всего лишь выступление в баре. Может, нас и слушать-то никто не будет. На фига так упираться?
— А надо, чтобы слушали, — возразил Нильс. — Не имеет значения, какая сцена и публика, музыка должна быть качественная.
— Да, но не с первого же раза, — Росс нахмурил брови. — Видишь, Тейт вон на ногах еле держится, — я тут же сделал как можно более бодрый вид, но Нильс даже не посмотрел в мою сторону.
Нильс с Россом продолжали спорить, а ко мне подошла Лайк.
— Пошли, подышим?
[i] Меня предали во имя чего-то,
Мне нужно знать, что значит — быть в игре.
Слишком много лиц вокруг, они говорят,
Они играют свои роли, о, так хорошо, но кого винить?
[ii] По мере того, как я приближаюсь,
Мои мечты отдаляются.