Просто выкрикивать твоё имя довольно быстро показалось мне неинтересным, и я стал признаваться тебе в дружеской привязанности, рассыпаться в комплиментах твоему творческому гению и просто перечислять всё хорошее, что я о тебе думаю, не забывая пояснять, что ты мой, именно мой, а не чей-то ещё, друг. Я даже не столько обращался к тебе, сколько хотел, чтобы все жильцы этого дома знали, что у меня есть друг. Что ты — мой друг. Сам ты!
Первый окрик с пожеланием убираться восвояси раздался только, когда мне уже стала немного надоедать моя деятельность. В некоторых тёмных доселе окнах зажёгся свет. Я пригляделся, но ничего похожего на твой силуэт не заметил. Но ты вполне мог наблюдать за мной из темноты.
Я обогнул здание снова и покричал пару раз. Ты не мог не слышать меня, разве если только ты уснул мертвецки пьяным сном, в чём я сомневался. Жаль, я не знал, какое из окон твоё, иначе смог бы кинуть в него камнем.
Когда кричать совсем надоело, да и угрозы вызвать полицию стали звучать вполне правдоподобно, я решил сменить тактику. Я подошёл к входной двери и резко дернул, ожидая, что она окажется запертой, но просчитался и по инерции чуть не выпал с крыльца. Не знаю, открыта была дверь всё это время, пока я, как полный идиот, орал под окнами, или открылась в этот момент, о чём свидетельствовало наличие силуэта в тёмном коридоре.
Из темноты высунулась рука и, схватив меня за руку, грубо затащила внутрь.
— Ты совсем больной? — услышал я твой раздражённый голос.
— Мне негде ночевать, — признался я с порога.
Наверное, это было бы странно, если после всего шума, который я наделал, ты бы посочувствовал мне. Но реальность оказалась не просто странной, но и удивительной.
— Ясно, — буркнул ты и пропал в тёмном коридоре.
Я не знал, можно мне идти за тобой или нет, но решил, что проследить за тобой и узнать, где конкретно ты живёшь, будет не лишним, даже если ты потом со злостью выгонишь меня назад.
Ты поднялся по лестнице на третий этаж, прошёл по коридору и ногой толкнул пятую по счёту дверь. Когда в коридоре я остался один, я остановился. Немного поразмыслив, что ты, вряд ли не слышал шум моих шагов у себя за спиной, поэтому, наверное, не против меня в качестве гостя, я осторожно приоткрыл дверь и заглянул внутрь.
В темноте я побоялся на что-нибудь налететь, поэтому шагал очень осторожно, но уже через пять секунд услышал:
— Закрой за собой дверь!
Я выполнил твою просьбу и прошёл на голос. Слабого света с улицы, освещавшего помещение сквозь занавески, хватило, чтобы понять, что я попал в универсальную комнату, служившую и спальней, и гостиной, и столовой. Правда, кроме раскладушки в углу, письменного стола со стулом и шкафа, здесь больше ничего не было. Комната была большая и большую ее часть занимала пустота.
Ты отделился от стены и шагнул к центру помещения.
— Ты хотел ночевать, так ночуй, — указав жестом на раскладушку, ты вышел из комнаты.
Я проследил за тобой глазами, но из-за того, что света в квартире не было, я лишь понял, что ты вышел в коридор и исчез. Тон, с которым ты говорил со мной, не располагал к тому, чтобы ходить за тобой по пятам и выяснять, а где спать будешь ты. Похоже, я сильно разозлил тебя своими криками. Сгорая от стыда, я бросил на полу пакет со своими вещами, снял с себя пальто и лёг на раскладушку, оказавшуюся укрытой только одеялом. Поскольку под ним больше ничего не было, я оставил его лежать на месте, а укрылся своим пальто.
Несколько минут я лежал с широко открытыми глазами и прислушивался к тишине. Потом еле слышно хлопнула дверь, и снова стало тихо. Наверное, это ты вышел на улицу покурить. Я осторожно поднялся и вышел в коридор.
Всего в квартире помимо комнаты, из которой я вышел, обнаружились только санузел и кухня. Я заглянул в уборную и удивился тому беспорядку, который творился тут, особенно необычному в сравнении с полупустой комнатой. Похоже, здесь лежало всё, что не должно было бросаться в глаза.
Как только я открыл дверь, то увидел унитаз, столик, заваленный разной, типичной для сего помещения ерундой, а ещё мутную бирюзовую шторку, за которой оказалась та самая свалка, поразившая меня до глубины души. Я далеко не сразу распознал, что основанием беспорядку была ванна, потому что разное барахло наполняло её до краёв. Тут была одежда вперемешку с тюбиками неопределенного назначения, книгами, бумагами, обувью, посудой и даже автомобильными запчастями. Сверху всего этого безобразия стояла большая спортивная сумка, набитая битком. Я приоткрыл её и, первое, что бросилось в глаза, это аккуратный белый конверт с деньгами, подписанный Нильсу. Причём почерк был явно не твоим.