Росс растолкал ссорящихся по углам комнаты и, убедившись, что они не собираются вновь тут же кинуться друг на друга, объявил:
— Ребята, хватит вам, успокойтесь. А Нильс прав, нас должен рассудить кто-то не заинтересованный в проблеме, — Нильс и Лайк тяжело дышали каждый из своего угла, но молчали и слушали Росса. Мона же, оказавшись ближе всего ко мне, таращилась на всех безумными глазами. — Надо провести расследование, опросить каждого, кто, где и когда был, понять мотивы. Тейт нам поможет, да же?
В кои-то веки я был не рад тому, что на меня обратили внимание. Но отказаться означало вызвать на себя ещё больше презрения, чем было уже. В конце концов, это был мой шанс реабилитироваться перед группой и показать, что я тоже на что-то сгожусь, поэтому я согласился.
По задумке Росса я должен был опрашивать сначала всех по одному, потом, если понадобится, устроить очную ставку. При этом пока я уделял внимание одному, остальные, чтобы не успеть договориться и покрыть друг друга, должны были провести время где-то поодиночке. Это условие было самым сложным для исполнения, потому что нельзя было гарантировать, что, выйдя из бара и отправившись в разные стороны, никто не встретится тайно в другом месте, а я не мог разорваться и контролировать всех. Поэтому решено было остаться в подвале всем только, чтобы никто не мог слышать, о чём докладывает мне свидетель, остальные одели наушники и включили музыку так громко, чтобы я мог слышать её.
Задача предстояла сложная, но я засучил рукава и приступил к её решению со всей ответственностью. Вот только, чем больше я задавал вопросов и получал ответов, тем больше склонялся к мысли, что деньги таки взял ты.
Во-первых, конверт, действительно, был подписан Нильсу чёрной ручкой и именно таким почерком, какой я видел у тебя. По крайней мере, я был в этом уверен настолько, насколько смог представить его по описаниям ребят. Во-вторых, я выяснил, что наедине с курткой Нильса оставался только ты и Лайк. Насчёт неё я бы поручился кому угодно, слишком уж она положительная. Да и как выяснилось, мотива ни у Лайк ни у Моны на первый взгляд не было. Ежемесячно родители пересылали им на счёт деньги, весьма солидную сумму, которой им не только хватало на питание, развлечения и шопинг, но ещё и оставалось. Нильс с Россом тоже не бедствовали, хотя и жили исключительно на свои сбережения — подработку репетиторами по музыке для богатых детей Нью-Йорка. Так что оставался только ты, и с мотивом, и с прямым вещественным доказательством.
У меня, конечно, была мысль, что деньги тебе кто-то из ребят подсунул, а ты бросил сумку в ванной, так и не открыв, поэтому даже и не знал о пропаже. Но довольно быстро эта мысли показалась мне абсурдной.
Когда я опросил всех свидетелей по разу, прошло уже часа три. Я ужасно вымотался, и чтобы не устраивать очные ставки, которые, вполне вероятно, закончились бы скандалом, ни обвинять кого-то и ни признаваться в своей бесполезности, я сказал, что у меня есть кое-какие подозрения, но мне нужно обдумать это наедине с собой.
Было видно, что ребята тоже устали, наверно, поэтому никто мне не возразил. Я собрал все показания, написанные обратной стороне листов с нотами наших песен, сделал серьёзный и задумчивый вид и ушёл восвояси, в панике пытаясь придумать, как выйти из ситуации так, чтобы и волки были сыты, и овцы, точнее, один барашек, был цел. Да и чтобы мне тоже не досталось.
Я долго думал над тем, как разрулить ситуацию, не выдав тебя, да и себя заодно. С одной стороны, мне хотелось показать свою компетентность в расследовании дел, чтобы группа поняла, что и у меня есть особые таланты. С другой — я совсем не жаждал признаться, что шарился в твоих вещах. Ну, а в третьих и, в самых главных, пусть деньги группы какие-то образом и оказались в твоих вещах, я не собирался предавать тебя. Об этом и подумать было страшно, ведь мы так сблизились в последнее время: ты называл меня другом и даже впустил переночевать в свою обитель. Все мои мысли сошлись на том, что прежде чем принимать решения, что мне делать и чего не делать, я должен поговорить с тобой. И я отправился на поиски тебя.
Оказалось это не так просто, несмотря на солидную практику в выслеживании тебя. Просто побродить по кампусу оказалось недостаточным. Я зашёл в один из корпусов, в котором видел тебя пару раз, посетил центр Киммеля, обошёл остальные корпуса и даже общежития. Последним в повестке дня у меня было наведаться к тебе домой. Это я оставил на самый вечер, предположив, что днём я тебя там вряд ли застану.
Пока я бродил по кампусу, мне в голову пришла интересная мысль, как решить текущую задачу. Но для этого мне нужны были деньги. Я дождался подходящего времени и позвонил отцу.