— А…., — больше я не знал, что сказать, поэтому замолчал.
— Ну, так что? — похоже было, что только Росса интересовал этот вопрос, потому что остальные ребята уже активно обсуждали какую-то другую проблему, в центре которой была Мона.
— Я не знаю, это было всего один раз, — ответил я не сразу, так как прислушивался к разговору на заднем фоне.
— Эй, Росс! — позвал Нильс и помахал малиновым мобильником, явно не своим. — Тут Фер пишет, что пришлёт песню завтра-послезавтра.
Росс тут же бросил меня и повернулся к ребятам.
— Оу, это здорово! Тогда проблема решена?
После этой новости все решили разойтись по домам, так как репетировать всё равно было нечего. На выходе из бара я подошёл к Моне.
— Не знаешь, почему Ференц не пришёл? — спросил я осторожно, предвосхищая, что девушка пошлёт меня куда подальше.
— Что? — переспросила Мона таким тоном, словно мой вопрос был верхом идиотизма.
— Ничего, — ответил я извиняющимся тоном и отошёл от неё на расстояние.
— Фер приедет через пару недель вроде, — ответил за Мону Росс и похлопал меня по плечу. — А, что, уже соскучился?
Я уловил среди весёлого тона Росса каплю ехидства. Но, уверен, он не имел в виду ничего злого, это же Росс.
Мы распрощались, и ребята ушли вместе, а я, как всегда, один.
Через несколько дней ты и, правда, прислал песню Моне на электронную почту, со словами и мелодией на фортепиано. Мне ужасно было интересно, куда ты исчез и не связано ли это с появлением у тебя приличной суммы денег, но спрашивать у Моны я больше не стал, а номер телефона ты мне свой так и не дал.
Вечера между репетицией новой песни я проводил за поиском твоих следов в Интернете (вдруг ты всё-таки там появился), старательно изучил все контакты Моны и Нильса, какие только смог найти в социальных сетях. Я знал, что это бессмысленно, но это как будто приближало меня к тебе. Единственное, что не давало мне усомниться вновь в твоём существовании, это тот факт, что на репетициях мы разучивали именно твою песню. Каждый раз, когда кто-то из ребят упоминал твоё имя, я старался запомнить этот момент, удержать его и сохранить в памяти навсегда.
Прошёл март и половина апреля. Всё шло своим чередом: учёба, репетиции, — вот и всё, из чего состояла моя жизнь. Был, правда, ещё один эпизод, который нельзя не упомянуть.
Первого апреля я вышел из общежития, прекрасно понимая, что сегодня за дата, но, совершенно не опасаясь оказаться жертвой розыгрыша, потому что сделать его было просто некому. К этому времени мне уже стало казаться, что ты никогда не вернёшься, и у меня больше никогда не будет друга. Вспоминая, как ты всегда любил разыгрывать людей и, в особенности, меня, я с самого утра чувствовал себя одиноким и глубоко несчастным человеком. Наверняка, моя группа запланировала на вечер поход в какое-нибудь интересное место, а меня, конечно же, никто звать не собирался.
Подходя к корпусу, где у меня по расписанию были назначены занятия, я остановился, потому что почувствовал, что что-то не так. Как будто на меня смотрит половина кампуса. Я обернулся по сторонам, но ничего подозрительного не заметил. И, хотя чувство никуда не ушло, я пошёл по ступеням к входу.
Совершенно неожиданно от колонны отделилась фигура с чем-то в руках и резко двинулась в мою сторону. Я чисто автоматически отскочил в сторону и, не оборачиваясь, юркнул внутрь здания. Потом любопытство взяло верх, и я выглянул на улицу. Я ожидал увидеть Росса или Лайк, с которыми отношения у меня складывались так, что я почти мог считать их друзьями. А ещё они оба весьма положительно относились к шуткам и приколам, поэтому я уже заранее обрадовался, хотя и не был уверен, что там кто-то из них.
Я ужасно удивился, потому что у колонны с растерянным видом стояла Джемма. У неё в руках было маленькое ведёрко с конфетами, а свои рыжие волосы она повязала платком. Наверное, поэтому я её сразу и не опознал.
Я подошёл к ней, но она отвернулась.
— Джемма? — я не знал, что её сказать, поэтому произнёс первое, что пришло на ум. — Привет. Что у тебя там?
Джемма повернулась и протянула своё ведро.
— Возьми любую. Лучше со дна, там самые вкусные.
Я сунул руку в ведро, и вдруг меня что-то больно цапнуло за палец. Я с криком выдернул руку наружу. К пальцу прицепилось насекомое размером с мобильный телефон. Я тряс руку до тех пор, пока оно не свалилось на крыльцо. Джемма засмеялась.
— Что это? — спросил я, не понимая, смеяться мне тоже или обидеться.
— С первым апреля! — выкрикнула Джемма и, подхватив насекомое, при ближайшем рассмотрении оказавшееся, пластмассовой заколкой, убежала от здания прочь.