Сегодня утром я приготовила себе яичницу, изрядно переборщив со сливками, и перенесла в комнату огромный толковый словарь в шести томах — наследство от дедушки. Пока я изучала случайные слова, Изидор лежал у меня в ногах на кровати и крепко спал. Время от времени он постанывал и шевелил истёртыми лапами: интересно, он там за кроликами гоняется в лесу или же удирает от службы по отлову животных? Этого я никогда не узнаю. Однако смотреть, как собака видит сны, — довольно интересный опыт. Для меня голова Изидора полна только одним — пустотой. Или же газами — на выбор. Но он доказывает, что я не права, хотя мне и сложно понять, что же творится в его черепной коробке.
Вчера я зашла в магазинчик Карри, не в силах справиться с острой необходимостью обсудить эту стерву Виктурниен. Книжный ломился от посетителей: человек семь или восемь. Карри подошла ко мне, чмокнула и предложила чай, но я ответила, что вернусь попозже. Я купила два блокнотика, потому что полностью исписала прошлый цитатами из «Отверженных», и, натянув капюшон до носа, удалилась в компании бродячей собаки.
Я заметила, что мама режет журналы, только когда папы нет дома. Но стоит ему появиться, как квартира очищается от признаков любой паранормальной деятельности.
Я открыла один из томов толкового словаря, словно это был сэндвич из тостового хлеба, который я проверяю на наличие салата внутри.
Томление. Действие или состояние по значению гл. томить.
Омофагия. Поедание сырого мяса.
Ледяной щит. Континентальный ледник (в полярных регионах); покровный ледник.
Сима. Оболочка Земли, сложенная горными породами, состоящими преимущественно из кремния и магния.
Ланист. Человек, занимающийся покупкой, тренировкой и наймом гладиаторов.
Фугу. Рыба семейства иглобрюхих (иглобрюхие семейство позвоночных рыб, для которых характерны сросшиеся челюсти… — дальше смотреть не буду).
Тоска: 2 (1652, Ларошфуко). Состояние упадка, смешанное со скукой, отвращением и унынием.
А вот на это определение я вряд ли наткнулась случайно.
Вторник, вторая неделя каникул, солнце наконец-то палит вовсю. Надев пальто, я задержалась в прихожей и посчитала: двадцать три записки. Теперь приходится слегка нагибаться, чтобы увидеть отражение своего лба, — верхняя часть зеркала бесповоротно отвоёвана листочками.
Я похлопала по пустой голове Изидора, который со слезами на глазах наблюдал за моим уходом: в них я прочитала обвинение, грусть и покинутость.
— Добро пожаловать в клуб, дружище.
Деревья до сих пор не растеряли вяло желтеющие листья. Может, от дождя мир вокруг сморщился? Сегодня синее небо казалось огромным.
Я прогулялась по округам, спустилась по знаменитым авеню, попускала слюни на макаруны с зелёным перцем у витрины бутика, куда японцы выстраиваются в километровую очередь, пересекла двор Лувра, поднялась вверх по Сене и купила потёртую книгу Хемингуэя у букиниста. Остановившись на мосту Искусств, я полюбовалась на нагруженную песком баржу и стала поджидать следующую.
Но в этом не было никакого смысла.
Раз уж решилась, иди до конца.
Галерея «Левиафан» находилась на Университетской улице.
Перейдя Сену, я повернула на улицу дю Бак, свернула направо и очутилась в другом мире, где женщины носят устойчивые к стирке кашемировые свитера, а на деньги, потраченные на их туфли, можно накормить ужином сорок бездомных.
Боюсь, меня заметят.
Наконец увидев галерею, я достала телефон. Пусть думают, что я тут оказалась случайно. Можно поглядеть на каталог, прикинувшись, что я богатая иностранка в поисках шедевров для клиентов; хотя нет, пальто в катышках и белый гвоздик в носу меня выдадут.
Давай же, Дебора!
За широкой витриной стояли две скульптуры из матового стекла — сложно определить их форму и значение. Может, это рулон туалетной бумаги, скатившийся, подскакивая, по склону? На белых стенах висели картины — абстрактная живопись, конечно же. В глубине зала две женщины в костюмах и на шпильках разговаривали. Одной на вид было лет сорок, блондинка с короткими волосами. Другая выглядела моложе: на её лице выделялась рубиновая помада. Она повернулась и заметила меня.