— Ладно, хочешь, расскажу, как я провёл Рождество?
И тут — ура! — ему удалось меня рассмешить. Один из его племянников заболел и блеванул прямо в туфли его тёти, бабулин и дедулин кот учинил казнь мыши под раковиной дяди, который тут же грохнулся в обморок, вся семья заразилась кишечным гриппом и провела сочельник в очереди в туалет. В итоге: нехватка туалетной бумаги вечером двадцать четвёртого декабря. Виктор получил в подарок деньги, одежду, а также чудесным образом не подхватил заразу.
Мы вышли из кафе под вечер: мне хотелось проверить, как там мама.
— Спасибо, что приехал.
— Я должен был вернуться завтра утром, так что нестрашно. К тому же я не много потерял: лучше уж быть тут с тобой, чем подхватить вирус.
Я хотела его чмокнуть, но что-то удерживало — скорее всего, совершенно несвоевременная застенчивость.
— Ну что, до скорого? — бросила я, покидая его у выхода из метро.
Так хотелось, чтобы он был ближе — гораздо ближе.
— Тридцать первого? У Джамаля? Думаю, я приду пораньше, помогу ему с подготовкой.
— Ок!
И я слиняла.
Виктор придёт с Адель. Завтра он её встретит. Завтра он её поцелует. Завтра он её обнимет.
Дома перечитаю «Цветы зла» — для поднятия настроения.
Двадцать девятого декабря, с трудом продравшись через до смерти скучное чтиво (мадам Шмино посоветовала нам Бютора — БЮ-ТО-РА!), я пошла проверить почту.
Было одно письмо для меня.
От бабули Зазу.
Я вернулась в свою комнату, чтобы его прочесть.
Я ничего не ждала от него, хотя люблю получать бумажные письма. Никто больше их не пишет, а жаль: у бумаги нет ничего общего с электронной почтой или СМС, которые мы читаем в потоке, на ходу, в метро, в магазине или в очереди в кинотеатр. К письму особое отношение. Осязаемое. В нём есть очарование старины: в редкие дни, когда получаю письма, я старательно устраиваюсь для чтения, будто на мини-церемонию, освящающую само действо, — так бумага кажется тяжелее.
Замолчи, Дебора.
Чего хочет бабушка? Эта скряга ничего не подарила мне на Рождество. Ни она, ни тёти. Семейка со сжатыми булками…
Моя дорогая Дебора!
Я никогда не была внимательной к тебе бабушкой.
Когда ты была маленькой, в возрасте четырёхпяти лет, ты приехала к нам на каникулы. Мы работали в саду, гуляли. Дедушка хотел научить тебя столярному делу, но ты попала молотком себе по пальцам и больше никогда не появлялась в мастерской. Мы очень смеялись: это были прекрасные каникулы, и мы очень радовались.
Но я до сих пор не понимаю…
Тогда ты сказала папе, что тебе было скучно.
И никогда больше не возвращалась одна.
Ты моя первая внучка, так что я почувствовала себя униженной, мне стало грустно: я была ужасной бабушкой, не способной позаботиться о своей внучке. И ты лишила меня своего присутствия и статуса любимой бабули. Я на тебя обиделась.
Очень глупо в моём-то возрасте, не так ли?
Когда умер дедушка, я заполняла пустоту, общаясь с Крисом и Матильдой. Потом появилась Шарлотта. Ты уже выросла, стала недоступной, как твои мама и папа, не слишком склонной к разговорам.
А потом случился вчерашний сочельник…
Новость о разводе твоих родителей стала сюрпризом для меня, но я уважаю выбор твоего отца. Жизнь коротка, а у твоей матери тяжёлый характер. Короче, это вообще меня не касается. Речь идёт о моём сыне — и я желаю ему всего самого лучшего.
Однако я долго размышляла о среднем пальце, который ты сунула под нос своему дяде.
Думаю, отчасти этот палец предназначался мне.
И, думаю, я это даже заслужила.
В конверте ты найдёшь подарок на Рождество.
Я не хочу отделаться или подкупить тебя, моя малышка Дебора, просто знаю, что тебе предстоит трудный путь. И иногда помогает покупка нового платья, или поход в ресторан с друзьями, или ещё что-нибудь, что я не могу себе представить, поскольку слишком стара. Немного, но помогает.
Хочу, чтобы ты знала: будучи такойдалёкой или неловкой, я всё равно часто думаю о тебе и горжусь тем, какой девушкой ты становишься — с поднятым или нет средним пальцем, — потому что ты моя любимая внучка.
Целую тебя и люблю,
бабуля
Я пошарила в конверте.
И нашла чек на тысячу евро.
В пять часов вечера было уже темно, тяжёлое небо опустилось, словно крышка. Я купила утеплённые стельки для лягушачьих сапог. Мама иссохла, будто мёртвая ветка.