Это было просто.
Единственная девчонка.
— А! Дебо!
Виктор наклонился, чтобы чмокнуть меня, и я мгновенно залилась краской под пристальным взглядом Адель.
— А это Адель.
Зараза, какая красивая. Я улыбнулась ей, взмолившись, чтобы ненависть и зависть не потекли у меня сквозь поры — придётся постараться.
После обмена любезностями («Ты хорошо знаешь Париж?» — «Да, я тут родилась». — «Как дела в лицее?» — «Я учусь в университете». — «Какое красивое колье!» — «Это Виктор подарил…» — «НУ ДА, А МНЕ ОН ПОДАРИЛ БРАСЛЕТ С ПАУКОМ И ВООБЩЕ ПОШЛА НА ФИГ, ОК?») я отправилась резать яблочный пирог. Хуже всего то, что Адель милая и стильная. Она точно не носит футболки с надписью «I love bouledogues».
Дверной звонок надрывался не переставая, галдёж становился всё громче. Кто-то протянул мне бокал шампанского, который я тут же опустошила. Второй ждала та же участь. Я готовила бутерброды, прибиралась, следила за чистотой, однако как только в моей руке оказывался бокал, я тут же его осушала — ну не выливать же.
Незнакомцы (обоих полов, ух) вагонами валили на кухню, оставляли подношения (замороженную пиццу, чипсы, конфеты) и мигрировали в гостиную.
Я ставила пиццу в духовку, вынимала её, копалась в ящиках, наполняла тарелки, просила кого-нибудь унести их в гостиную, убирала те, что возвращались грязными, в посудомойку. Джамаль умолял меня присоединиться к остальным.
А как же малиновый пирог? Кто его разморозит?
Когда мне надоело хлопотать на кухне, я всё-таки пошла туда, где вечеринка набирала обороты. Щёки горели, будто только что поджарились в тостере. Я болталась из угла в угол с персональной бутылкой шампанского — время без четверти одиннадцать. И чем я только занималась в этой чёртовой кухне два часа подряд?
Я поговорила только с двумя: Джамалем и Грегом: тридцать лет, татуировка с тарантулом на шее. Показала ему, как пройти в туалет.
Я с трудом ходила прямо. Музыка оглушала и резонировала где-то в грудной клетке. Заметив меня, Джамаль со смехом поднял ладони вверх, схватил меня за руку и завилял бёдрами. Позволив ему утащить меня, я хохотала — он оказался способным танцором, блин.
Я танцевала, танцевала, танцевала… Только в охватившем меня вихре можно было обо всём позабыть: я растворилась среди качающихся и дрыгающихся тел в полумраке, который скрывал лица. Семейная драма, отец, с которым я никогда больше не буду жить под одной крышей, Виктор, который танцевал совсем рядом в объятиях другой. Иногда было трудно справиться со сдавившим мне лёгкие стрессом и сдержать слёзы, но я в этом профессионал: нужно просто танцевать ещё быстрее, ещё бодрее. Джамаль держался рядом: если он и исчезал, через секунду появлялся снова.
Футболка промокла насквозь от пота.
— Погоди, я хочу пить, сейчас вернусь! — промычала я.
Джамаль кивнул.
В истерзанных децибелами ушах свистело. Пробираясь на кухню и стараясь уследить за прыгающим горизонтом, я врезалась в каждую стену по дороге. Неистово присосавшиеся друг к другу тела валялись под ногами.
В холодильнике я нашла бутылку газированной воды — мой оазис. После четвёртого стакана мне полегчало, я развернулась и врезалась в Виктора.
Как он только оторвался от своего центра притяжения, сидевшего на диване?
Упс.
— Как дела, Дебора?
Пошатываясь, он снял свой шарф. Так Адель сможет зарываться в его шею сколько пожелает.
— Супер, а у тебя?
Он наклонился вперёд, приблизил своё лицо к моему и прищурился:
— Где она?
Виктор оказался так близко, что я видела каждую морщинку на его полных губах — ну то есть увидела бы, если бы захотела. Прямо сейчас. Я могла бы прикинуться, что потеряла равновесие. Прильнуть к его губам всего на мгновение — и тут бы всё взорвалось. Весь Большой взрыв тоже длился всего тысячную секунды, а в результате создал Вселенную.
Только вот зачем?
Я сухо отпрянула.
— Что? Кто?
— Твоя ямочка.
— У меня нет ямочек.
— Есть, вот прямо тут, когда ты смеёшься.
Он прикоснулся пальцем к моей щеке.
Выдержав затуманенный взгляд Виктора, я ска зала:
— Ты перепутал меня с другой, — и вышла.
— Неправда, тебя невозможно перепутать, Де бора Дантес.
Надо было влепить ему пощёчину.
За двадцать пять минут до полуночи Виктор снова сидел на диване с Адель. Похоже, они придумали новую игру: выигрывает тот, кто первым дотянется языком до гланд партнёра.
Следить за этим соревнованием было выше моих сил.
— Ты куда? — остановил меня Джамаль.