Мама спятила. Отец прав, мама спятила.
— Я боялась, что ты выбросила мою коллекцию, поэтому начала всё сначала, — произнесла она за моей спиной так неожиданно, что я подпрыгнула. — Во время занятий делать было особо нечего, но мне разрешили пользоваться закруглёнными ножницами.
Она завернулась в мокрое банное полотенце.
— Для меня это важно. Вырезание позволило продержаться.
— Я… я не сомневаюсь, — промямлила я.
Эти кусочки человеческих тел в чемодане пугали меня. Нет, даже повергали в ужас.
Мне хотелось спросить маму, что она собирается делать со всем этим. Понять, что творится в её голове, не развился ли у неё сидром Диогена. Но я не смела.
Мама вздохнула и выжала волосы прямо на ковёр. Вода собралась в небольшой прудик, но она ничего не замечала, продолжая вытирать волосы.
— У меня есть одна идея. Я не могу тебе всего рассказать прямо сейчас, слишком рано, мне надо… столкнуться с ней, попробовать свои силы, смогу ли я на самом деле, понимаешь?
— Нет, мам, не очень.
Изидор встал и заковылял в мою сторону.
— Надо его выгулять, а то он так и будет лежать в углу.
Я уже собиралась выйти из квартиры, как мама меня остановила. На ней была пижама.
— Дебора!
Я втянула голову в плечи. Мама подошла ближе.
— Я сдержу обещание, хорошо? Я выберусь из всего этого, я приложу все свои силы.
Я кивнула. В горле стоял ком.
— Поторопись! Я заказываю пиццу!
В тот момент, когда я на грани панической атаки вышла на улицу, впившись в ладонь ногтями до кости, у меня зазвонил телефон.
Я подумала, что это папа, но нет.
Виктор.
— Хей…
Я не должна обмякнуть, как желе, от одного только «хей», не правда ли? Что ещё за реакция на уровне моллюска? Или камбалы, лежащей на дне морском.
— Привет.
Вот. Отстранённо. Хозяйка ситуации (мва-ха-ха ха, на помощь!).
— Ты её забрала? Всё хорошо?
— Она здесь, но она… странная.
— В каком смысле?
Я рассказала ему о перестановках в квартире, а главное — о человеческих обрезках.
Было уже поздно, сквер закрыли. Я сделала круг с Изидором, который с несчастным видом посматривал на кусты по ту сторону решётки.
— Придётся облегчиться здесь, дружок.
— Что?
— Извини, я уговариваю Изидора оставить свои подарочки на тротуаре, потому что сквер закрыт.
Виктор рассмеялся.
Я прижимала телефон к уху и представляла его глаза. Вдруг сама атмосфера Парижа этим февральским вечером потеплела, похорошела, я практически услышала пение воробьёв.
Чёрт-те что.
Воробьи сейчас спят.
— Может, твоя мама пытается расставить всё по местам, чтобы… ну чтобы образовалась связь между больницей и вашей квартирой, что-то типа соответствия, единения двух миров. Эта логика не кажется очень логичной, но она может так думать, типа продолжение. Я много читал об этом в интернете. Жизнь непроста в подобных заведениях.
— Думаю, лучше избавить меня от деталей.
Он много читал об этом в интернете? Из-за моей мамы?!
— Я и не собирался рассказывать, но просто доверься ей, — продолжил Виктор.
Я вздохнула:
— Я пытаюсь, но это тяжело.
— Представляю… Но ей нужна ты, твоё доверие, твоя любовь.
— А как ты? Как дела?
Что угодно, лишь бы не слушать его разглагольствования о любви. Даже дочерней.
Виктор умолк. А потом глубоко вздохнул.
Мир перевернулся.
— Я у тёти в Бургундии. Погода тут мерзкая.
— В Париже не лучше.
— И… я скучаю по тебе и Джамалю.
— Ну давай, просто признай, тебе там скучно.
— Нет, не скучно. Но мне вас не хватает. И я… думаю о нас, о наших вечеринках, занятиях… О тебе.
Я умерла.
И оказалась в раю.
Единственное разумное объяснение этой фразе.
Виктор думает обо мне.
— Я тоже о тебе думаю.
— Правда?
— Да, потому что я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю, Дебора.
Добрый день.
Сообщаем нашей достопочтенной публике, что последние четыре реплики принадлежат исключительно воображению Деборы Дантес. Этот разговор никогда не происходил в реальности.
Мы возобновляем повествование с того места, на котором его оборвали, и просим достопочтенную публику извинить нас за доставленные неудобства.
— Нет, не скучно. Но мне вас не хватает. И я… думаю о нас, о наших вечеринках, занятиях… О тебе.
Я умерла.
И оказалась в раю.
Единственное разумное объяснение этой фразе. Виктор думает обо мне.
Ни за что не отвечу, что тоже думаю о нём.
Я ЖЕ НЕ ДУРА.