Халид вышел из душа и присел на стул, уложив влажное полотенце на колени. Дания поставила на стол тарелку с ароматной яичницей, сразу положив рядом вилку, и подставила чашку с теплым чаем. Эти действия уже вошли у нее в привычку: тарелка в центре, вилка справа (Халид левша, но ест правой рукой), чашка с чаем чуть выше тарелки слева и соль над тарелкой (Халиду всегда все кажется недостаточно соленым).
– Чем займемся сегодня? – поинтересовался молодой человек, трапезничая и периодически похлюпывая чаем.
Дания уселась на табуретку, подперев подбородок ладонью на согнутой руке.
– Не знаю. Вера предложила встретиться всем вместе, но после той ситуации до сих пор не хочу ни с кем видеться.
– Понимаю тебя. Хочешь, поехали со мной в гараж? Посидишь, а потом я отвезу тебя домой.
– Да нет. Сейчас сижу и думаю, что к нам до Нового года поступило так много пациентов… Наверно, схожу на работу, проведаю их в стационаре.
Халид ухмыльнулся.
– Ты всегда думаешь только о работе.
Дания ответно хмыкнула, закатив глаза.
– С кем поведешься, от того и наберешься! Не тебе это говорить! – съерничала она и призадумалась, размышляя над его словами. – Мне жалко этих людей. Каждый может оказаться на их месте. Если бы я лежала в больнице, мне было бы очень приятно, что мой врач думает обо мне и переживает…
Парень подавился яичным белком.
– Какая больница?! – возмутился он, закашливаясь. – Ты о чем?!
Девушка подала ему влажное полотенце с его ног.
– Это образно говоря.
– Образно? – мимика Халида заиграла на лице. – Это как?
Дания взглянула на него со снисходительной улыбкой, присущей заучкам.
– О, Господи! Ты точно учился в школе?
Молодой человек продолжил трапезу, отложив полотенце.
– Учился, конечно! Но у нас в селухе не было таких блатных словечек, которыми ты постоянно козыряешь!
Девушка вновь уложила подбородок на ладонь согнутой руки.
– М-м-м… – призадумалась она, понимая, что слово «метафора» или словосочетание «художественные приемы» могут вызвать у ее возлюбленного паническую атаку, потому решила срезать определение до приземленного уровня. – Грубо говоря: образно – это как будто бы. Сравнение с чем-то.
– А-а-а, – умно хмыкнул парень. – Ну так бы и сказала: «Это как будто так сравнивая».
Дания улыбнулась такому блестящему коверканию языка и, схватив пустую кружку, ушла к раковине.
Халид закончил с завтраком и оставил тарелку на столешнице, не забыв поблагодарить любимую поцелуем в щечку.
– Спасибо, родная. Как всегда, все очень вкусно. Я пошел собираться. Тебя подвести?
– Да. Сейчас помою посуду, схожу в душ, и я готова.
Оказавшись в комнате, Халид обнаружил свой телефон, установленный на беззвучный режим, вращающийся вокруг своей оси на прикроватной тумбочке в приступе вибрации. Бросив взгляд на экран, он не мог поверить глазам: ему звонила Карина. Звонила! Не писала! Вмиг парня охватило острое волнение и благодарность природе за забывчивость. Если бы он взял его с собой, Дания могла увидеть этот звонок. Это было похоже на страшный сон. Пора запастись терпением, потому как его невеста начала ему докучать. Она могла все испортить раньше времени.
– Дания, можно?! – громко поинтересовался Халид, постукивая костяшкой по двери ванной комнаты, где уже минут десять плескалась его возлюбленная.
– Сейчас погоди! – услышал он за стеной родной голосок.
Молодой человек остался топтаться у порога душевой, настойчиво барабаня по дереву, перебирая костяшки в ожидании.
Дания, слыша настойчивый стук, поспешила открыть дверь, наспех прикрывшись полотенцем.
– Ну что ты настукиваешь?! – шуточно, но все же недовольно спросила она, отпустив ручку.
Халид молча зашел в ванную комнату и посадил свою легкую фарфоровую куколку на белоснежную поверхность стиральной машины. Без каких-либо лишних слов он принялся осыпать ее горячими поцелуями, обнажая влажное тело от полотенца. В воздухе парило благоухание чистой женской кожи, прочно запечатлевшееся в глубинах его сознания. Этот аромат цветочного купажа масел незабываем. Так пахла его любовь...