– Любимая, пожалуйста… – выдохнул он, поцеловав родную макушку. – Мне самому тяжело… Меня разрывают твои слезы…
Дания подняла на него помутневший взгляд.
– Я не смогу без тебя, ты понимаешь это? Я просто умру без тебя! Ты… Ты вообще представляешь, что со мной будет, когда я узнаю, что вы поженились?
– Мы все равно будем вместе! Клянусь! Нужно только подождать!
Над головой Дании будто загорелась лампочка, и она резко остановила плач.
– Халид, а давай я забеременею?! – с энтузиазмом предложила она, расплываясь в кривой улыбке. – Давай я забеременею, и им придется согласиться! Давай сделаем так!
– Это не поможет.
– Но мы же не пробовали! – крикнула она, уже срывая пуговицы с его рубашки. – Ну давай! Давай!
Ей казалось это действительно гениальной идеей. Появится ребенок, и родителям будет некуда деваться. Они же не оставят ее одну? Правда?! Они же взрослые люди! Как они смогут оставить дитя без отца? Это же бесчеловечно!
Халид сжал ее запястья, восстанавливая зрительный контакт.
– Дания, остановись! – строго приказал он. – Приди в себя! Это не поможет!
Девушка ударила кулаком по мужской груди, яро вырываясь из оков.
– Ты просто не хочешь быть со мной! – снова крикнула она, продолжая молотить его по торсу. – Просто пользовался! Пользовался! Я мусорный бак, а она святая! Ее трогать нельзя! Ты просто спал со мной, а сам уже знал, что женишься! Ты все знал и обманывал меня! С самого начала все знал!
Крепко сцепив любимую, парень решил унять ее истерику, продолжая держать в объятиях, пока она не обмякла и не замолчала. Халид туго сжимал ее волосы, водил ладонью по голове и целовал все подряд: раскаленные щеки, спутанные локоны, дорожки слез, отекшие глазки и губы. Он жадно прикасался устами всюду, пытаясь сохранить ее на уровне осязания, которое все помнило, а теперь позабыло...
Их затишье прервал телефонный звонок Халиду, который увел его на кухню.
Халид: Да.
Аслан: Ты где?
Халид: В гараже, че стало?
Аслан: Заканчивай со своим гаражом! Завтра мы едем домой!
Халид: Зачем?
Аслан: Надо!
Халид: До лета еще полгода!
Аслан: Я сказал! – утвердил отец и бросил трубку.
Дания вошла на кухню, не поднимая тяжелого взгляда. Мгновенно ее чувства от самых счастливых превратились в крайне трагичные. Она ощущала себя существом, которое изрезают живьем, без анестезии. И не один человек, а миллионы рук вырезали из нее новогодние снежинки, подобно тем, что ежегодно мастерили медсестры в приемном отделении. В чертовом приемнике, где она повстречала своего палача. Безжалостного и кровожадного убийцу, уничтожающего в ней все эмоции, чувства и отнявшего ее любящую душу. Сердце разорвалось на бесчисленные осколки, которые уже никогда не собрать воедино. Девушка не могла определить, дышит ли она в данный момент или нет. Ноги онемели и похолодели, словно она умирала, начиная с кончиков пальцев.
Не в силах даже посмотреть на Халида, Дания убежала в комнату, прыгнула на новую кровать и зарылась в новейшие ортопедические подушки, которые она так тщательно выбирала для его гребанной шеи, лишь бы унять боль возлюбленного после гаража. Стиснув в зубах ткань, она изнывала в слезах из-за подслушанного разговора. Дания реально поняла, что на той стороне провода все решено. Только теперь непонятно, кем она была в его жизни и зачем ей вообще жить? Это ужасно, но она правда не видела смысла просыпаться завтра. Сегодня ее не стало.
– Дания… – робко, боясь даже притронуться, Халид поднял руку, будто поглаживая ее на весу.
Девушка присела на край кровати, вцепившись в подушку и качаясь маятником. Соленые ручьи не останавливались, а гримаса то успокаивалась, то вновь появлялась на лице, пока она мимолетно вспоминала весь предыдущий год и такой бездушный исход.
Молодой человек присел перед ней на корточки, обхватив ее под коленями и вцеловываясь в них.
– Дань, ты меня слышишь? – чуть слышно спросил он.
– Да… – тихо выдавила она, не отлипая от точки на пушистом коврике с капелькой крови Халида. Он порезал палец и прибежал в комнату, чтобы она помогла ему дорезать мясо на суп. Маленькая капелька упала, и Дания не смогла оттереть ее, и теперь она как трофей прижилась на светлом ворсе. Ни одного поражения на ринге и один проигрыш охлажденному потрашку. И бухому мужику в клубе… 31 декабря… 23:17… Новые воспоминания пробили ее на очередную волну слез. Где-то в пространстве она услышала:
– Я люблю тебя! Ты слышишь?! Только тебя! Дань! Ну ответь мне что-нибудь!