Девушка закивала, сравни собачке на приборной панели обновленной старенькой «Нивы» отца. В этом он ей не соврал. Машина папы теперь в идеальном состоянии. Даже с авторынка он забирал ее в худшем виде.
– Не злись на меня, – продолжил он, целуя ее руки и колени. – Я постараюсь сделать все, что смогу…
Дания посмотрела на него пустым взглядом, проронив лишь:
– Уходи.
Халид понял, что все это уже очень затянулось. Морально это тяжело настолько, что кажется нереальным. У обоих звенит в ушах. Душа болит. Сердца нет. И хочется, чтобы все это было сном. Только вот, щипая себя, они не просыпались.
Умерли?
Навряд ли.
Заигрались?
Похоже на правду.
Придут в себя?
Не скоро.
Простит его?
Вопрос...
Собрав свои скудные пожитки, Халид вышел из комнаты, обулся, отворил входную дверь, обернулся, окинув взглядом похорошевшую однушку, затем развернулся и растворился в дверном проеме.
Дания провела всю ночь без сна. Сначала она рыдала, выплескивая боль и отчаяние, затем, в порыве ярости, вышвырнула в окно все его подарки и ни в чем не повинный букет роз, после чего снова уткнулась в подушку, захлебываясь в истерике.
Поздней ночью девушка собрала оставшиеся вещи и, позвонив Верочке, направилась к выходу, волоча за собой тяжелую сумку, набитую баночками, феном, одеждой, утюжком и косметикой, поддерживая все это измученной ногой. Ей мечталось, что этот Новый год станет началом нового этапа в их отношениях, и потому взяла с собой все эти ненужные теперь вещи, однако жизнь распорядилась иначе...
2 января.
Погруженный в задумчивость, Халид складывал в свою тренировочную сумку вещи, необходимые для поездки в село. В то время как его руки автоматически выполняли эту задачу, мысли были заняты совсем другим, а именно другой, и не той, что он любил, а Кариной, которая не переставала писать ему, но он упорно игнорировал ее сообщения вот уже который день.
Утрамбовав гардероб, Халид заглянул на страницу Дании, навязчиво проверяя, не разблокировала ли она его, однако эти попытки оказались напрасными: пользователь ограничил доступ к своей странице, а ее номер продолжал быть вне доступа сети…
Дорога в село прошла в тягостном молчании. Семья ехала, не проронив ни слова. Халиду хотелось кричать, рушить стены, крушить все на своем пути, но он молчал. Молчал и постепенно принимал действительность, с которой он категорически не согласен.
***
Наутро Дания вручила подруге ключи от ненужной квартиры с просьбой опустить их в почтовый ящик одного из домов ветхого района на окраине глубинки. Оставив у Верочки свои котомки, девушка поспешила домой, пообещав забрать их позже. Сейчас все эти вещи напоминали ей о нем.
Переступив порог родной квартиры, Дания тут же отправилась в душ, заторможенно обмывая себя теплыми струями. Девичье лицо было лишено всякого выражения, устремляя взгляд в никуда. Казалось, она находилась в каком-то трансе, отрешившись от окружающего мира и собственных мыслей.
Закончив с банными процедурами, девушка переоделась и без промедления направилась в больницу, словно стремясь как можно скорее покинуть стены отчего дома, лишь бы забить себя работой и постараться забыть вчерашний день.
Приближаясь к воротам «медицинского городка», Дания заметила автомобиль Салима.
Увидев ее, молодой человек тут же вышел из машины, выполняя просьбу брата. Халиду просто надо было знать, что с ней все хорошо.
– Привет... – поздоровался он, боясь даже посмотреть ей в глаза.
Дания подняла на него отекшие веки.
– Привет.
Салим засмотрелся на нее, оглядывая заплаканный вид некогда жизнерадостной Недотрожки.
– Я просто хотел сказать, что он правда тебя... Ну... Любит. Только вы не сможете быть вместе. Ну, это нереально. Ты не знаешь его отца. Он не примет тебя. К сожалению, это так. И тут даже дело не в тебе. Ты правда хорошая. Я знаю это, и потому не хотел делать тебе больно, видя, как ты счастлива. А Халида я осуждаю. Он не должен был так поступать с тобой. Это очень подло с его стороны.
Дания вовсе не пыталась сдержать легких слез, пошмыгивая носом.
– Зачем ты мне это говоришь? Мы перестали с ним общаться. Он свободен и может делать все, что хочет.
– Ты ушла от него?
– Нет. Он собрал вещи и ушел. И ты не приходи. Оставьте меня в покое, – заключила Дания и ушла, минуя забор «медицинского городка».
В ответ Салим молча проводил ее взглядом, после написал брату короткое сообщение: «Она в ауте» и уехал.