Раздел 7. Суета сует.
Нечеловеческая сила,
В одной давильне всех калеча,
Нечеловеческая сила
Земное сбросила с земли.
И никого не защитила
Вдали обещанная встреча,
И никого не защитила
Рука, зовущая вдали.
С любимыми не расставайтесь!
Всей кровью прорастайте в них,-
И каждый раз навек прощайтесь!
Когда уходите на миг!
«Баллада о прокуренном вагоне» (отрывок)
Авт. Александр Сергеевич Кочетков
Миновал месяц. Февраль.
Тоскливый январь Дании протянулся бесконечным днем сурка: дом – работа, работа – дом. Постепенно погружаясь в анамнезы пациентов, девушка старалась вытеснить из памяти образ Халида. С трудом, но ей уже удавалось без содрогания смотреть на вещи, которыми она пользовалась во время их совместного проживания.
В этом же прошедшем январе Данию Сергеевну окончательно перевели в терапевтический стационар, где у нее появилось еще больше работы. Это сыграло ей на руку: дома она бывала редко, предпочитая оставаться ночевать в ординаторской. Родители ушли на заслуженную пенсию и уехали в длительный дачный отпуск, что тоже являлось огромным плюсом. Теперь ей не требовалось ежедневно строить из себя счастье за семейными приемами пищи. Отношения Екатерины и Сергея заметно улучшились, что несказанно радовало их дочь. Хотя бы у них все было хорошо. Мать искренне улыбалась, да и отец перестал докучать своими попытками устроить личную жизнь Дании. Казалось, он смирился с ее желанием выбрать супруга самой. Это было тоже приятно. Только вот она совсем не походила на жизнерадостного человека.
Очередным февральским утром, выходя из больницы после ночной смены, Дания почувствовала себя неважно. Это состояние преследовало ее еще со вчерашнего дня. Видимо, сказалась усталость от обилия пациентов и информации, потому она уже грезила оказаться дома, принять лекарства и погрузиться в сон. На ногах переносить столь жуткое самочувствие было крайне тяжело. Погруженная в свои мысли, она шла к воротам и, подняв голову, не поверила собственным глазам. У калитки стоял Халид. Ток пронзил ее с ног до головы, вызвав во взгляде мутную пелену от боли. Оглядевшись по сторонам в попытке найти несуществующий запасной выход из территории, девушка убедилась, что его никогда и не было.
– Дань! – услышала она предательски родной голосок.
Ее кожу замуровали колющие мурашки, и она уже не шла, а драпанула от него без задних ног, возвращаясь в медицинское учреждение.
– Дань, остановись, пожалуйста! – просил вслед Халид, бросившись догнать беглянку.
– Что ты хочешь? – ощерилась Дания, не обернувшись, будто боясь, что увидит его ближе и захочет кинуться на мужскую шею.
– Дань, зачем ты так? – спросил он, улыбнувшись. Парень приехал сообщить, что нашел выход из их безвыходного положения. – Мои родители переехали отсюда! Даничка, мы сможем спокойно проводить время вместе, хотя бы еще несколько месяцев!
Девушка повернулась к нему с гневным отвращением.
– Зачем ты издеваешься надо мной? – прошипела она сквозь зубы. – А как же твоя жена?
– Какая жена? – ухмыльнулся он.
– Не строй из себя дурака!
Халид радостно махнул рукой, игнорируя ее шипы.
– Ай-й-й, ты об этом что ли? При чем тут она? Она живет у себя!
– Нет! Давай не будем снова это начинать! – договорила она и попыталась уйти сквозь него в сторону ворот.
Халид вновь остановил ее, взявшись за рукав пальто.
– Сто-о-ой! Дань, я очень соскучился! Давай сегодня побудем вместе!
– Нет! Это лишнее!
Молодой человек вцепился в глаза девушки, пленительно маня снова окунуться в омут его ласки.
– Любимая, пожалуйста!.. – промурчал он по-мартовски. – Прошу!..
Дания глубоко вздохнула и оглянула его, осознав, что она полная дура, которая через мгновенье наступит на ужасно колючие грабли, произнеся:
– Хорошо…
Халид привез возлюбленную на очередную съемную квартиру, только уже гораздо цивилизованную и ближе к центру. На эту долгожданную встречу он копил, откладывая большую часть на свадьбу, кусочек отдавал родителям и выделял небольшой процент на съем квартиры, новые подарки и букеты для любимой.
Он безумно скучал... Приехав в село, Халид встретился с Кариной и в очередной раз убедился, что весь этот свадебный антураж – полнейший абсурд. В семье так быть не должно. Она любит его, а он позволяет себя любить. Хрупкая башня, на которую чуть дунь – и она развалится. Такой семьи он не желал.