– Почему?
– Да потому что она больная! Люблю! Люблю! Задолбала! Как королева какая-то! Ее родители бегают за ней, выполняя все прихоти! И сейчас она захотела замуж за меня, и вот тебе – на! Я как какая-то вещь для них всех!
Дания ничего не ответила на его пылкое высказывание о будущей жене, разжала объятья и надела на себя футболку, следом скользнув в олимпийку.
– Я пошла, – улыбнулась она, посмотрев на часы на стене. – Мне осталось спать шесть часов. Я не высплюсь.
Халид протянул ей дрожащую ладонь.
– Нет, постой еще чуть-чуть… – грустно попросил он.
Девушка подалась его жесту, ответно обняла и поцеловала, выпустив очередную слезу.
– Мне правда надо идти, – тоскливо вздохнула она. – В последнее время вообще не высыпаюсь. Сплю сутками и не могу нормально пробудиться. Еще и голова так болит, ужас. Эта погода сведет меня с ума.
– Хорошо, родная, – улыбнулся он с добротой в глазах. – Поправляйся. Буду теперь переживать за тебя.
Их прощание состоялось, как всегда, быстро. Дания вызвала такси, еще раз поцеловала любимого, с улыбкой скользнула на заднее сиденье и помахала ему, поиграв пальчиками из окна закрытой двери.
Халид стоял у ворот гаража, провожая ее влажным взглядом, а когда автомобиль скрылся за углом, не сдержал эмоций. В прошлом сильный, безэмоциональный, уверенный в себе молодой человек присел за столик и, проведя глазами по разбитой кружке на полу, зарыдал. Горько зарыдал, упав в сложенные ладони на столе. Сегодня ему было особенно тяжело. Крайне тяжело провожать Данию в свободное плавание. В свободное плавание без него…
Раздел 7.3.
В царстве скорби, где короновано правит тоска, нет места здравому смыслу. Она неотступно следует за нами, подобно ветру, услужливо напоминая о потерях, разочарованиях и несбывшихся мечтах. Но вместе с тем тоска обладает странной и парадоксальной силой: она пробуждает на нечто большее, чем просто страдание. В тишине тоски мы – обнаженные и уязвимые – сталкиваемся с самими собой. Она лишает привычных масок, заставляя заглянуть в эпилог собственной души. В мрачный эпилог раненной души, где не обнаруживается источник силы, сострадания и непоколебимой воли.
Так было и с Данией. Тоска, обрушившаяся на нее, сломала девичью душу. Она приняла свое одиночество как данность и в тишине мыслей окончательно убедилась в тщетности бытия, что привело молодую девушку к значительному упадку жизненной производительности.
– Дания Сергеевна, что с Вами происходит? – как никогда заботливо поинтересовался заведующий терапевтическим стационаром, вызвав на ковер бледную подчиненную. – Я уже долго наблюдаю за Вами. Признайтесь, Вы беременны? Может, Вы пойдете домой и отлежитесь?
И мужчина был прав в своих опасениях. На протяжении двух недель Дания терроризировала своих коллег невыносимым настроением. Она оскорбляла, грубила и огрызалась с каждым, кто осмеливался приблизиться к ней. Однако ее вспышки гнева были кратковременными, поскольку спустя минуту девушка осознавала свои ошибки и в слезах извинялась перед ни в чем не повинными коллегами. К середине третьей недели Дания успокоилась, и на смену настроению пришел другой недуг – рьяная рвота, головокружения и гробовая усталость. Ей приходилось полдня проводить в туалете, страдая от неустанной тошноты. Несмотря на пустой желудок, она продолжала выворачивать из себя желчь, которая со скрипом на зубах эхом доносилась из служебного санузла на весь стационар.
Дания приподняла болезненный взгляд на заведующего, в сотый раз сглатывая вязкую слюну и останавливая порыв опустошить желудок прямо на белоснежный ковер заведующего.
– Да, мне что-то нехорошо… – прохрипела она, разминая виски от ужасного давления. – Я, наверно, отравилась окрошкой…
Руководитель еще раз оглядел белесую Платонову и по-отцовски улыбнулся, будто смотрел не на подчиненную, а на свою доченьку, младше Дании года на два, которая совсем недавно подарила ему внученьку. Его дочь впервые стала матерью...
– Давай, дорогая моя, собирайся. Завтра тоже отдохни, а послезавтра жду тебя бодрой и в хорошем настроении, договорились?
– Спасибо большое, – криво улыбнулась Дания и вздрогнула от очередного подступающего кома в горле. – Очень благодарна Вам. После отгулов буду огурцом, – только договорила девушка и выбежала из кабинета, тут же устремившись в первую ближайшую уборную.