Амира легко улыбнулась своему мужественному сыну, поцеловала широкую спину сквозь одеяло, крепко прижалась к нему щекой и покачала, как в детстве, чтобы ее малютка побыстрее уснул. После поторопилась оставить его, пребывая в мучительном сострадании.
Раздел 8. Порок.
Мама...
Как много в этом слове жизни.
Как мало лжи.
Как много воспоминаний.
Как мало разочарований.
Мама...
Это не просто слово.
Мама – работа.
Ежесекундный труд.
Любовь.
Мама = любовь.
Мама обязана любить, а если не любовь, то мрак.
Ведь только мама может сделать так, чтобы любой из нас забыл про боль, лишь только приобняв...
***
Ранним утром Халид пробудился от знакомого тепла, которое он чувствовал практически весь прошлый год, только сегодня его разбудила другая дама сердца.
– Сынок… – прошептала Амира, гладя его сквозь одеяло.
Парень тут же приоткрыл глаза, отзываясь на голос матери, и уткнулся в непривычно красный взгляд родительницы, накрытый влажной пеленой.
– Едь домой первым, – тихо произнесла она. – Увидься с ней. Я придумаю, как тебя прикрыть.
– Мам, не… – стеснительно ухмыльнулся Халид, ответно накатив пелену в глазах.
Женщина перебила его:
– Едь, я сказала, пока он ушел к ним! – дьяволом прошипела она сквозь озлобленные зубы и уже спрыгнувшую каплю с щеки на домашний халат.
Халид благодарно улыбнулся.
– Спасибо, мам! – бегло произнес он, подорвавшись с кровати, быстро окатил себя прохладным душем, молча переоделся и, прихватив сумку, убежал в машину.
Несясь по бездорожью, Халид то и дело благодарил мать за такой поступок. Он не мог поверить, что хоть кто-то в этой жизни понимает его в сложившихся обстоятельствах. И не кто-то, а мама. Его любимая мама, из-за которой он каждый раз после ссоры с отцом возвращался домой.
Вчера он даже и не думал, что такой спонтанный разговор о Дании зацепит ее. И он был безгранично рад, что открылся ей. Необдуманно открылся, а потом полночи жалел, что вообще произнес имя любимой вслух. Она его глубокая тайна, которая скрыта за периной. Она всегда провожает его в сон.
Даже не заметив, как его автомобиль оказался уже в городе, Халид оставил железного друга у ворот «медицинского городка» и побежал в поликлинику, где узнал, что Дания Сергеевна сегодня на отгуле. Выбросившись из стен медицинского учреждения, он тут же рванул к ней домой.
У подъезда Халид заметил семью Платоновых. Наблюдая за Данией, он лучезарно улыбался и решил переждать, пока ее родители вместе с дочерью набивали обновленную «Ниву» габаритными сумками и бесчисленным количеством пакетов.
Спустя несколько минут, когда девушка попрощалась с родителями беглыми объятьями, парень вышел из машины и, силой разъединив магниты домофона, забежал в подъезд и побежал на звуки ее шорканий, но не успел догнать и увидел только квартиру, в которую она ускользнула.
– Кто там? – услышал он за дверью и возрадовался, как дурачок.
– Халид! – чуть ли не закричал молодой человек от радости.
Дания широко отворила дверь и, даже не успев ничего сказать, тут же бросилась к нему в объятья. Она не целовала любимого, а неслась, будто боясь, что еще секунда, и его опять заберут. Ничего не соображая, девушка потянула Халида к себе в комнату.
– Даничка, нет, стой!.. – неожиданно остановил он их жаркий поцелуй и даже чуть отстранился. – Давай не будем превращать наши встречи во что-то пошлое. Я просто хочу побыть с тобой. Давай выпьем чаю? Давай? Я схожу за тортиком. Потом полежим вместе. Я пришел не за сексом. Я пришел к тебе.
– Тортик?! – глумливо ухмыльнулась Дания. – Какой тортик?! – грубо переспросила она. – Ты приходишь ко мне только за одним! Я тебе не верю! Типа ты хочешь поизвращаться?! – вновь ухмыльнулась девушка, только уже иронично. – Ты че, совсем уже кукухой поехал?!
Халид рассмеялся от таких строгих возмущений и совершенно глупых размышлений возлюбленной.
– Сама ты кукухой поехала! – просмеялся он и продолжил с милой улыбкой: – Поверь, мне нужна лишь малость. И это явно не размазанный по твоему сладкому телу тортик. Оно и без того приторное. Просто улыбка. Я не хочу раздирать на тебе одежду. Зачем? Зачем, когда это все так противно. Я хочу целовать тебя. Обнимать. Гладить. Люби-и-ить… – последнее парень протянул с уже явно скатывающейся слезой, расплывшейся на приоткрытых устах.