– Ты пришел ко мне поплакаться? – надменно спросила Дания.
Халид неприятно хмыкнул, несколько даже ошарашившись.
– Ты… – оробел он, чуть было не сматерившись. – Почему ты постоянно грубишь мне?
– А как мне с тобой разговаривать?! – не переставала сбавлять интонацию Дания. – В ноги упасть?! Повторять, что не смогу без тебя?! Смогу! Точнее, уже могу! У меня к тебе все атрофировалось! Я уже по инерции просто хочу переспать с тобой! На большее ты мне не нужен!
– Что?!... – все эмоции парня тотчас застыли. – Ты вообще слышишь себя? – ухмыльнулся он приоткрытым ртом. – Ты вообще слышишь себя?! – громче повторил Халид. – Ты под чем-то?! Че ты несешь?!
– Мы либо идем в комнату, либо проваливай отсюда и забудь меня! – гаркнула Дания, скрестив руки у груди, и облокотилась на стену, цаплей прилепив лодыжку к колену, после злопамятно добавила: – Хватит!
Халид на секунду выпал из жизни. Он летел к своей милой, доброй, любимой девочке на всех парах, воображая, как они беззаботно проведут время. Как он расскажет ей весь посыл той неприятной фразы, которую бросил, лишь бы огородить от гнева отца. Сейчас он хотел рассказать ей все. В душе расцвела новая искра надежды на лучшее. И именно мама помогла зажечь в ней жизнь, а теперь Дания взяла и умертвила в нем всякое желание на существование.
– Ты неадекватная... – единственное, что смог ответить Халид, не снимая с нее глаз.
Девушку рассмешил такой вывод о себе, до истерически выкатившихся слез по щекам.
– Есть благодаря кому! – еле выговорила она сквозь смех. – Передавай привет папочке!
Ее слова окончательно добили парня. Халид зло оттолкнулся от пола, более не в силах терпеть это издевательство, и бросился на выход.
– Хорошего дня! – услышал он за спиной и еще стремительней удрал из подъезда.
Дания довольно стояла в коридоре, растянув улыбку соседской двери, а после того, как на весь подъезд раздался столбовой грохот двери домофона, спокойно закрыла за Халидом, размеренно ушла к себе в комнату и завернулась в одеяло, погрузившись в глубокий сон.
Раздел 8.1.
С момента последней встречи некогда счастливой влюбленной пары время превратилось в неумолимый таймер, безжалостно отсчитывающий секунды до их финального свидания.
Дания Сергеевна вернулась к работе. К привычной работе, на которой она с трепетом относилась к каждому пациенту, только вот когда она оставалась наедине с самой собой, все было не так романтично...
Несмотря на предположение о беременности, девушка не стала делать тест, а предпочла заливать тоску алкоголем. Крепким алкоголем. Ей было так проще. Стыдно, инфантильно, но проще. Она боялась увидеть две полоски после всего этого изменяющего сознание умата. Опять же таки – стыдно. Мать называется! Сейчас в ее голове лишь догадки. Тут же к одной пагубной привычке добавилась и другая, не менее пагубная дрянь – курение. Оно спасало с Денисом, а теперь спасает и с Халидом.
Дания могла часами сидеть на балконе с кружкой коктейля из водки с соком и пачкой сигарет. Пейзаж перед глазами наставлял на размышления. Каждый закуток напоминал ей о счастливом детстве, отрочестве и юности. Только вот один дом перед глазами напоминал о боли. Это был дом Халида. Из окна своего балкона она видела его подъезд и каждый раз волнительно ждала, когда он выйдет оттуда, а может, и увидит ее.
Дания продумывала их следующую встречу. Что это будет? Очередная близость? А может, действительно разговор. Приятный разговор по душам, который уже привычно закончится расставанием на неизвестный период. Последний раз она вспылила. По-видимому, гормоны. Ей хотелось покричать, и очень жаль, что Халид объявился именно в этот день. Ссора была неизбежна. У нее на кончике языка приклеились его обидные слова. Грех было не припомнить.
Как ни странно, но Дания начала забывать его внешность. Не всю. Незначительные детали, такие как шрам от ветрянки на виске, неровный клык и родинка под мочкой уха, оставались отчетливыми в ее памяти. Но телосложение и объемы его тела полностью выветрились из сознания девушки, вопреки их прежней близости. Память выдавала мужской образ. Воспоминания о нем представлялись фрагментарными, сосредоточенными на отдельных чертах, в то время как все остальное таяло в безвестности.
Общение с друзьями стало принудительным. Верочка продолжала писать это банальное: «Он козел!» Парни вытаскивали на «пятачок». Денис снова стал подозрительно добрым и чутким настолько, что каждый день приносил коллеге кусочек проклятого тортика в одноразовом контейнере, хотя это было ни к чему и так сильно напоминало о нем.