О своем горе Дания умалчивала перед друзьями, однако они знали о нем. Конечно, девушка понимала, что Верочка разглашает ее секреты, хотя подруга просила хранить их в тайне. Ей было некому излить душу, но бремя горя оказалось столь тяжелым, что теперь она предпочла замыкаться в себе, нежели поверять сокровенное Верочке, или вполне могла сидеть на лавочке, с удовольствием рассказывая всю свою никчемную подноготную первой попавшейся бабушке, находясь в состоянии алкогольного опьянения, которое стало повседневным.
***
Спустя еще одну адскую неделю с момента последней встречи с ним Дания проводила родителей в счастливое пенсионное будущее на даче, куда они решили переехать насовсем, оставив взрослую дочурку в городе. Сегодня девушка прощалась с ними словно в последний раз: крепче обнимала и несколько раз напомнила, что любит их. Родители базово ответили ей взаимностью, сели в машину и уехали. Их странный холод стал первым звоночком, опустошающим ее изнутри.
Вторым тревожным сигналом стали друзья. Дания позвонила Верочке, чтобы встретиться и развеяться, но подруга вместе с парнями уехала на море. Верочка оправдывалась тем, что не знала о планах вечно работающей Дании отдохнуть в свой редкий выходной. Девушка усмехнулась такому лукавству со стороны лучшей подруги и положила трубку.
Третий звоночек. Дания решила посетить приемное отделение, чтобы помочь коллегам, но снова столкнулась с пренебрежительным отношением к себе. Недавно в город прибыло множество специалистов по программе релокации. Едва переступив порог отделения, Данию грубо оттолкнули, выкрикнув: «Что застыла в дверях?! Неужели не видишь, что люди заняты! Если нужна справка, то жди! У нас экстренный вызов!» Естественно, Дания улыбнулась в ответ молодому врачу, принявшему ее за пациента, желающего увильнуть от работы и получить липовую справку о нахождении весь день в приемном отделении, с незначительным: «Что-то мне очень плохо. Голова с утра неважная. Может, Вы дадите мне справочку, какую-нибудь таблеточку, и я пойду?»
По выходе из больницы Дания была на волоске от срыва. Зайдя в винно-водочный магазин, она снова нарвалась на грубость только уже со стороны мерзкой продавщицы, скептически осмотревшей ее и попросившей документ, которого у нее не оказалось. Это неприятно задело девушку. Не сам паспорт, а тон. Все вокруг как будто сговорились и решили указать ей на то, что она – лишняя.
Дания повторила попытку покупки «успокоительного», только уже около своего дома. У продавщицы, знавшей ее с малых лет и приторговывающей самогонкой из-под лавки, которую на коленках «производит» ее нерадивый муж-алкаш. Конечно же, местная торговка продала ей мутный товар, еще и улыбнулась, протягивая черный плотный пакет через прилавок. Это была единственная честная улыбка за ее утро, которая слегка растопила сердце молоденькой одинокой девушки.
Ну а потом случилось то, что в корне перечеркнуло ее право на дальнейшее существование. То, чего она боялась больше всего. И то, что моментально вернуло назад со словами: «У меня летом свадьба! Забудь меня! Хватит!»
Раздел 8.2.
День пятницы выдался особенно солнечным, но ветреным. Еще с утра МЧС оповестили южный люд о штормовом предупреждении. Женщины срывали с веревок непросушившееся белье. Дети отплевывались от песка, бегая последние минутки по всему двору. Мужчины, крепче сжав ладони в подмышках, докуривали крайнюю сигарету у подъезда перед надвигающейся бурей.
На улице начался необычайно скорый проливной дождь, сопровождающийся проницательным громом. Постепенно дождь превращался в столбовой ливень, погружающий жителей небольшого южного городка во тьму.
Дания сидела на балконе с безотказными спутниками и наблюдала, как вода, словно слезы, окутывала провинциальные улицы тоской. Пресной, прозрачной тоской, напоминающей ее душевное состояние.
– Салим! – вдруг услышала она голос Халида, кричащего из приоткрытого окна полюбившегося черного тонированного автомобиля с противным ксеноном. – Цветы я взял! Пушки где?! Ты их не забыл?!
Девушка слегка прильнула к размокшему деревянному подоконнику, и тут неожиданно сверкнула молния, машинально отшвырнувшая ее назад. В атмосфере вновь разразился гнев Бога грома и молнии Перуна.