– Что? – спросила она, не поворачиваясь.
– Ничего. Понравилась ты мне.
Дания поторопилась высвободиться из его рук, продолжив убираться после перевязки.
– Это прекрасно. А теперь уходи, – произнесла она, небрежно скинув все, что было в ее руках, на небольшой столик в каморке.
Халид продолжал неподвижно сидеть на кушетке, слыша внутри себя внутренний голос, который кричал ему:
«Либо сейчас, либо никогда!»
– Я никуда не пойду, пока ты не дашь мне свой номер, – настойчиво провозгласил он.
Прячась от собственных чувств, Дания продолжила разговаривать с ним из закутка.
– Не дам я тебе ничего, уходи! – металась она глазами по стене. – Наше общение ни к чему хорошему не приведет!
Халид встал с мягкой поверхности и, подойдя к двери небольшой медицинской комнатки, облокотился о косяк, скрестив руки.
– Откуда ты знаешь, что и к чему приведет? – мягко поинтересовался он.
Дания молча бросилась к выходу из каморки.
– Ответь! – Халид перехватил ее в проходе. – Откуда ты знаешь, что и к чему приведет? – повторил он.
Дания вырвалась из его пальцев, строго посмотрев в глаза, и умчалась из процедурного кабинета, кое-как сдерживая обидные слезы. Все ее нутро бурлило, свирепо голося:
«Молчи! Молчи и ничего не говори ему! Беги! Беги и не оглядывайся! Беги, иначе будет больней! Забудь!»
Халид выскочил вслед за ней, хлопнув дверью, и, сорвав с головы бинт, отшвырнул его на пол, рванув на выход, не оборачиваясь.
Раздел 3.2.
Снеся всех на своем пути, Дания наотмашь забежала в кабинет и упала в кресло, крепко взявшись за голову. Ее ногти лезвием вонзались в самые корни, раздирая накрепко натянутые волосы в хвосте.
«НЕТ! НЕТ! НЕТ! НЕТ! Умоляю! Господи, умоляю, прекрати это! Молю, уведи его от меня! Нет! Так не бывает! Не бывает! Зачем он это делает?! У нас ничего не получится! У нас однозначно ничего не получится! Дания, внуши себе это! Это просто какой-то бред! Он просто воспользуется тобой и выбросит! Пожалуйста, приди в себя!
Но, блин, он такой красивый…
Нет, бред, Дания, остановись, ты знаешь его сутки!
Но он такой хороший…
Нет, черт, прекрати, остановись!»
Неожиданно в дверь кабинета врача постучали.
– Дань, можно к тебе? – притомленно, едва ли не шепотом, спросил Денис, приоткрыв дверь.
Дания поторопилась привести себя в порядок, автоматически зацепив первую попавшуюся бумагу на столе.
– Да, заходи! – ответила она, перебив дыхание.
Денис переступил порог и присел на стул у ее стола, закинув ногу на ногу.
– Что-то случилось? Ты какая-то потерянная… – спросил он, уже заранее видя, как его коллега вылетела из процедурного кабинета. После парень встретился взглядом с разъяренным Халидом, но не решился подойти к нему, хотя с утра уже продумал весь план действий с соперником. А увидев его состояние... что-то передумал.
– А с тобой что? – Дания ухмыльнулась, решив сменить неприятную для нее тему разговора. – Ты сегодня такой добродушный.
– Просто хотел попросить у тебя прощения за свою несдержанность.
– Я тебя прощаю и хочу серьезно поговорить, но не на работе. Давай вечером сходим в кафе?
– Согласен.
Девушка улыбнулась и, дав понять, что больше не хочет разговаривать, уткнулась в бумагу в руке.
Весь рабочий день Денис провел в бесконечных размышлениях по поводу своей возлюбленной. Точнее, об их разговоре. Молодой человек действительно, с самого детства, был влюблен в нее. Все его мысли в период созревания крутились только вокруг одного человека – Дании...
Остапов ни раз жалел о том, что так сильно обижает ее. Но он не мог ничего с собой поделать. Она отвергала его. Сквозь злость он хоть как-то мог превознестись над ней. Оскорбив – задеть, чтобы она тоже думала о нем. Ударив… Нет, драки происходили только на эмоциях.
«Не моя…» – через рукоприкладство Денис выливал на нее всю злость. – «Не хочет быть со мной, значит, буду бить, пока не согласится!» Да, это безмерно глупо и неправильно, но как может вести себя мальчик, у которого всю жизнь было все, а когда появилось что-то, что стало для него недосягаемым, ему пришлось этого добиваться. В детстве – слезами, во «взрослой» жизни – кулаками.
Измены также оправдывались поведением Дании: «Не дает! Хотя с другими пацанами трется и позволяет им трогать себя под алкашкой. Им можно, а мне нельзя?» По поводу ее сохранности он был уверен: «Девчонка не падка на такие движения! Не будет раздвигать ноги направо и налево!» И уколоть же этим хотел, чтоб больнее было. Это очень важная тема для нее. Ей же и упрекал.