Весь гнев в этом мире был связан только с ней. Только с тем, что она постоянно ускользает из его рук. Срывается каждый раз, когда он косячит. Сейчас он тоже очень напряжен. Переживает за вечерний разговор, исход которого уже понятен. Отпустить ее будет тяжело. Поэтому нужно немного переступить через себя и постараться вновь вернуть ее расположение. Хотя бы попробовать. Издалека.
Поздним вечером в приемном отделении началась пересменка. Дания переоделась, передала работу коллеге и вышла из кабинета. За дверью ее уже ожидал Денис.
Поодаль от парковки «медицинского городка», в ожидании девушки, стоял Халид. Увидев, что Дания села в машину к другому молодому человеку, он кое-как сдержался, чтобы не вылететь из автомобиля и не набить лицо тому, кто даже просто посмел посмотреть на нее. К его кадыку немедленно подступила безумная ревность, смешанная с неистовым бешенством.
Халид приехал к больнице за два часа до окончания рабочей смены Дании и плотно обдумывал свои действия. Он держал в голове, что такой напор может спугнуть ее, но сердцу не прикажешь. Прежде робкий, тихий, спокойный Халид превратился в неугомонного прилипалу, который вопреки ее «нет» все же понимал, что она врет. Он тоже был ей небезразличен. Ее реакция выдавала ее с потрохами.
Дания и Денис подъехали к кафе неподалеку от больницы и присели на застекленную террасу. В кафе было очень людно, поэтому они приняли решение остановиться ближе к улице. Приоткрытое окно впускало воздух в помещение. В самом кафе находиться было невозможно.
Халид проследовал за ними, остановившись на безопасном от взгляда девушки месте, и заглушил мотор, наблюдая за происходящим и неугомонно крутя телефон о собственную ногу.
– О чем ты хотела поговорить? – спросил Денис, облокотив руки на стол и скрестив пальцы в ожидании заказа.
– О нас, – невозмутимо начала Дания, взглянула в окно и повернулась к парню, решительно продолжив: – Не буду ходить вокруг да около. По моему мнению, нам нужно прекратить всякий раз пробовать начинать отношения заново. И мне хотелось бы, чтобы ты не упрекал меня работой. Мы же можем просто быть коллегами и дружить.
– Если честно, я и сам не хочу заставлять тебя, – слукавил молодой человек, придерживаясь своего плана. – Я искренне хочу семью, детей, но жить дальше, зная, что ты ничего ко мне не чувствуешь, это как-то неправильно. Я смотрю на наших родителей, а именно на мам, и вижу, что они вышли замуж не по любви. Моя мать всю мою сознательную жизнь изменяет отцу. И это не секрет. Твоя мама не изменяет, но я также вижу наигранность ее чувств. Наши отцы хотят династии. Но не такой же ценой…
Дания внимала каждое слово Дениса, не сдерживая кротких слез. Ей было очень отрадно, что в нем все-таки еще осталось что-то человеческое и понимающее ее. Конечно, девушка уже поняла, что родители создали семьи, исходя не из чистых и искренних побуждений. Ей же такого не хотелось, но сейчас, слушая бывшего возлюбленного, она вдруг осознала, что такой Денис ей приятен. Если забыть об этих срывах и ужасных оскорблениях, то молодой человек, бесспорно, был ей небезразличен. Она привыкла к нему. Она же знает его всю свою жизнь...
Увидев на лице Дании мелкие дорожки кристальных слезинок, Денис трепетно потянулся к ней и аккуратно снял с щеки одну мелкую, соленую капельку кончиком большого пальца.
Все, что происходило в этот момент с Халидом, предвещало небесам только бури и грозы. Крепко сжав телефон в руке до хруста, он прикрыл глаза и, опрокинув голову на сиденье, глубоко вдохнул.
В эту секунду он почувствовал такое разочарование в девушках. Сразу во всех. Не подпускал же к себе никого. Никогда не хотел заводить никаких отношений с противоположным полом. Только «свои». Только жена, которую уже давным-давно выбрал для него отец, вопреки тому, что она ему не мила.
«Без разницы! Женюсь и привыкну! Так все пацаны живут! Детей рожают и привыкают!» – пронеслось в его голове, когда он повторно окинул взглядом пару за столиком.
Окончательно удостоверившись в собственных соображениях, парень откинул телефон на соседнее сиденье, сел поудобней, вжался в руль, завел мотор и, ослепляя окна небольшого кафе ярким светом холодного ксенона, надавил на газ, наплевав на движение проезжей части. Свист от колодок его автомобиля стоял на всю улицу провинциального городка.