Халид подъехал к местному спортивному клубу, в котором сегодня будет проходить «восьмиугольник». По факту, этот бой для него не важен. Он хочет выпустить пар без последствий. Отсутствие правил – это единственное условие «восьмиугольника». Бойцы имеют право выиграть любой ценой.
После подписания соперниками всех необходимых документов молодой человек закинул сумку на плечо и отправился в раздевалку. Сегодня он как никогда зол. Его раздражает все.
Каждый миллиметр этого города, который так напоминает ему о ней.
Каждый из сотни зрителей, которые приходят на такие бои ради крови и зрелищ.
Этот огромный привозной черный ринг, обвязанный плотными канатами, напоминающий клетку.
Этот рефери, который радостно произносит имена будущего мяса.
Этот тип, который без грамма сомнений согласился выйти с Халидом, вопреки уговорам друзей.
Сегодня на ринг выпустят зверя по кличке «Тихоня», который, после подписания обеими сторонами согласия на «всё», выйдет на улицу в победном одиночестве…
***
Вернувшись домой, Дания, все также играя роль влюбленной доченьки, поцеловала родителей, перекусила с ними, радостно приукрасив свои впечатления от выходных, и убежала в комнату.
Только в своей комнатушке она наконец-то позволила дать волю истинным чувствам и, зарывшись в подушку, зарыдала навзрыд. Душа в шаге от разрыва. Сердце бешено рвется из груди, и, кажется, еще секунда, и оно остановится. Она грызла пододеяльник до скрежета зубов. Отпинывала от себя одеяло с пледом и закрывала самой себе рот, лишь бы мама с папой не услышали ее горькие страдания, смешанные с животным воем.
Сейчас Дания еще больше понимала свою мать. Она особенно понимала каждую ее слезу в том признании, и теперь бы уже точно не задала этот глупый вопрос: «Мамочка, ты что плачешь?», а сама бы вместе с ней громко заскулила от этого ужасного псевдозалога счастливой семейной жизни, передающегося из поколения в поколение: «Главное, чтобы в этой жизни любили тебя…»
Все-таки воспользовавшись шансом побыть наедине с самой собой, девушка написала Денису, что хотела бы остаться дома, и, отложив телефон, перевернулась на спину с раскинутыми руками, зорко прожигая потолок, практически не моргая. В голове только одно имя, только один расплывающийся лик и только одна мысль: «За что?..»
Вечером, когда рыдания уже достаточно поутихли, Данию потревожил звонок на телефон. Это был заведующий отделением Григорий Николаевич Войлоков.
Дания: Алло, да, здравствуйте!
Григорий Николаевич: Дания Сергеевна! Тут такое дело… – замялся мужчина. – Сегодня, как всегда, проходит этот… – вновь замялся он и вдруг вспомнил: – Восьмиугольник! Все доктора заняты! Вы наша последняя надежда!
Дания: Ох-х… – с досадой вздохнула девушка, крайне не имея желания появляться на этом «мероприятии». – От меня перегаром разит за километр.
Григорий Николаевич: Даничка, семечки, жвачка, кофе! Да вообще, кто там тебя будет нюхать?! Сиди себе в каморке, и, если понадобится, то тебе принесут пациента, а там он и не почувствует, ну или почувствует и сразу придет в себя! Они ж там все якобы непьющие!
Дав себе несколько секунд на раздумье и перебрав эту нелегкую и слегка отягощающую задачу, девушка все-таки приняла решение, следуя своему профессиональному принципу.
Дания: Ладно, во сколько это начинается? Как всегда, в восемь вечера?
Григорий Николаевич: Да, Дания Сергеевна, в восемь! Машина приедет за Вами в семь сорок пять! Премия с меня!
Дания: Премия не обязательна. Сделайте уже наконец-то ремонт в приемном отделении. Побелка падает. Стены обшарпанные.
Мужчина брюзгливо ухмыльнулся в трубку.
Григорий Николаевич: Мы рассмотрим этот вопрос! Спасибо, Дания!
Раздел 4.4.1.
Халид уже готовился к бою, спокойно наблюдая за состязанием «коллег». Все сегодняшние спарринги шли для него тухло. Мало крови. Слабые удары. Никакого духа соперничества. Ему хотелось самому выбежать к ним и разнести всех состязующихся. Хотя его лицо говорило об обратном. Он был хладнокровен, собран, четко сконцентрирован на каждом «девчачьем» взмахе руками «телок» в клетке.