– Восстанавливаем парней и возвращаемся на ринг! – крикнул он в ответ разъяренному мужчине и спустился в зал.
Дания немедленно побежала в коморку, впопыхах закинула все, что выложила на стол, в чемоданчик, схватила его, даже не застегнув, и ринулась обратно.
Девушку пропустили внутрь клетки, и к ней подошел второй боец, которого она резко отмахнула рукой, бросившись к другому пострадавшему. Упав на колени сбоку Халида, она начала перебирать трясущимися руками сначала содержимое аптечки в поисках бинтов и перекиси, которые поначалу лежали на поверхности, а потом она перетрусила все так, что расплывающиеся от слез и волнения глаза уже не видели даже ее собственных рук.
Так и не найдя ничего нужного, девушка наткнулась на маленький тюбик с аммиаком, схватила его, морщась, зубами убрала пластиковую защиту и вылила половину жидкости себе на концы рукавов халата, после начала размахивать ими у носа Халида.
Парень мгновенно открыл глаза и при виде Дании резко отстранился от нее, как от прокаженной, тотчас придя в себя.
– Не трогай меня! Иди отсюда! – со злостью выпалил Халид и повернулся в зал. – Кто ее сюда пустил?! Уберите ее! – закричал он в пустоту.
От этих жутко неприятных слов Дания начала чаще моргать, не в силах удержать следующую волну горестных слез. Ни секунды не думая, она бросилась из ринга, даже не забрав ничего с поверхности. Схватив в каморке пальто, девушка выбежала на улицу и побежала сломя голову, крича чуть ли не на весь город от удушающей боли и ядовитой злобы на себя...
Не проводив ее даже взглядом, Халид пинком выкинул аптечку со всем содержимым за ринг и обернулся к сопернику.
– Продолжаем! – крикнул он, наплевав на стреляющую боль в голове.
К счастью, в этот вечер помощь медиков больше никому не понадобилась.
После сокрушительно победного боя Халид, намеренно не пожав руку сопернику, ушел в душ, чтобы охладиться.
Спустя время Салим решил присоединиться к нему.
– Почему ты так отреагировал на нее?! – крикнул он, дабы перебить звуки потока воды, присев на скамейку.
Халид вздохнул, перекрыв воду в душевом шланге, и вышел из одной из голубых кафельных кабинок, схватив полотенце.
– Я не понимаю, зачем она пришла?
– Она врач. Это ее работа.
– Я очень, мягко говоря, удивился, увидев ее. У нее есть… – молодой человек замолк, уже укладывая полотенце в сумку и надевая на себя одежду, а после, когда заметил пронзающий взгляд брата, все же решил договорить: – У нее есть жених!
Салим даже не удивился, ведь он, в отличие от Халида, уже давным-давно был в курсе отношений Дании и друга младшего брата, но все же спросил:
– Правда, что ли? Откуда знаешь?
– На перевязке медсестричка сказала… – совершенно без эмоций ответил Халид, выходя из общей душевой комнаты.
Брат привстал и ступил вслед за ним, переведя тему.
– У тебя железная голова. Хорошо, что ты продолжил!
Еще с самого начала боя Салим видел его состояние. Поначалу он особо не понимал, что сподвигло его тихого брата настолько ожесточенно накинуться на соперника. Но сейчас, убедившись, что Мурад ему не соврал и Дания действительно находится на полпути к замужеству, все будто встало на полочки: отсутствие у Халида рвения к любимой работе; молчаливые, безэмоциональные часы на охране клуба; постоянное, одинокое времяпрепровождение на «пятачке»; разгромный бой. Его брат влюблен, но смысла в этих чувствах нет. Время лечит…
Халид ухмыльнулся, наконец-то растянув свои губы в непритворной улыбке.
– Еще какая!
Раздел 4.5.
Прошло 4 месяца. Июнь.
«Он придет, он будет добрым, ласковым, ветер перемен...»
Авт. слов. Олев Н.М. «Ветер перемен».
***
Сквозь вечный круговорот, где день и ночь танцуют в бесконечном вальсе; птицы мигрируют, паря над землей, словно ориентируясь по невидимому компасу; куколка отбрасывает свою одежу, преображаясь в порхающую бабочку – мир находится в непрерывном потоке трансформации, но лишь естество Остапова остается незыблемым.
Жизненная проза Дании превратилась в сущий ад. После бесплодных попыток забеременеть в первые ночи, Денис стал безжалостно наседать на нее всякий раз, когда она показывала ему отрицательный тест на беременность, и яростно обвинять в происходящем.
Он запрещал ей все и вся. Теперь, помимо груды карточек на работе, она видела перед собой еще и бесчисленную гору обязанностей по дому. Тлен. Обещанное счастье здесь даже не мерещится.