– Это че такое?.. – сморщив лоб, ни то спросил, ни то предъявил он, уже откидывая капюшон. – Что с лицом? Ты видела себя? – продолжил молодой человек, указывая на небольшое зеркало сбоку.
Дания повернула голову, пожав плечами в нелепой ухмылке.
– До свадьбы заживет...
Халид упер руки по бокам, нахмурив пока еще сдержанные брови от закипающей свирепости. То, что он видел перед собой, не поддавалось его сознанию.
Естественно, парень понимал, что такие увечья навряд ли может нанести женщина. Он не раз видел девичьи драки между охмелевшими дамами в клубе. Видел побоища в порыве ревности. Наблюдал за беспонтовыми рукоприкладствами самок по пустякам. Но подобные повреждения, которые сейчас были на Дании, он лицезрел только на ринге, между теми же девушками, в профессиональных боях, или у клуба, когда не вовремя выбегал практически к кульминации ужасных истязаний ублюдками своих женщин, уже на асфальте.
В этот Новый год было сравни то же, что упомянулось последним. Ссора между парнем и девушкой.
Братья пошли на обход. Еще в курилке Халид заметил, что намечается что-то нездоровое. Какая-то «телка» в виде недомужика в спортивном костюме орала на бедную девушку, загнав ее в угол. Когда парни подошли к ним, она уверила, что у них все хорошо. Помощь ей не нужна. С трудом оставив их, охранники ушли вглубь зала. Минут через пятнадцать они заметили, как подруга той самой девушки забежала на танцпол в диком страхе, бесконечно крутя головой. Охрана на входе бездействовала и не вмешивалась, сделав вид, что не видит и не слышит, как сбоку клуба происходит не то что дикость, сравнима с глазами той подруги, – нет слов описать вообще сие «действие».
Братья выбежали на улицу и рванули на крики. Внутреннему возмущению Халида не было предела, поскольку ту самую девушку из курилки никто не защищал, а только лишь наблюдал, изредка останавливая урода в спортивках словами: «Ладно, хватит. Да хватит. Ну хватит». Все! Большего они не делали.
Налетев на толпу, Халид уже больше не видел никого, кроме обидчика неизвестной ему девушки. Сначала они подрались. Охрана и друзья ублюдка разняли их. Братья увели девушку к Мураду в машину, и тот повез ее домой. Но эта компания не успокоилась. Когда охрана подошла обратно ко входу в клуб, явно не трезвая толпа начала быковать на Халида, выкрикивая, что они дарят им эту «шкуру». И добавили – «чернильницу»!
Эти слова вновь разозлили Халида. Не из-за себя. Он привык. Это просто слова. Фактически, он уже выиграл их, отправив неизвестную ему девушку на безопасное от этого мудака расстояние. Ему было обидно за нее.
Отец воспитывал его, проецируя высокое отношение к женщине через свое поведение с женой. В их доме никогда не было повышенных тонов. О драках вообще речи и не шло. Всю злость сын и отец оставляли в спортзале. С себе подобными. Женщина в их семье одна. И она Богиня. Именно – Богиня! Это мать, за которую сильная сторона Богаевых порвет любого. Кроме женщины, конечно…
– Где еще синяки? – строго спросил Халид.
– Больше нигде нет… – соврала Дания, отведя взгляд вбок.
– Не обманывай!
В озлобленном порыве Халид позволил себе схватить ее и задрать рукава олимпийки. Как он и предполагал, вся кожа Дании была в свежих ссадинах.
Глаза парня наливались яростью.
– Ноги! – со злостью бросил он, указывая пальцем туда, куда сказал.
Дания покорно приподняла спортивные брюки до колен и продемонстрировала ему эту бесчеловечность.
Халид продолжил в том же тоне, будто натягивая струны своих нервов количеством гематом на ней:
– На теле что?!
Девушка забормотала еле слышно:
– Я не буду поднимать кофту…
– Там тоже, да?!
Дания кивнула.
Халид крепче прежнего сомкнул губы, глубоко вздохнув. Обдумывая то, как ему дальше поступить, он уставился сквозь нее, более не в силах собрать зрачки в одной точке. Это самое худшее, что он мог допустить по отношению к девушке, которая, вопреки всему и всем, была ему далеко не безразлична.
Раздумья терзали его. Он винил себя во всем: в том, что не настоял; в том, что не удержал; в том, что отпустил; в том, что в конце концов был таким трусом и той же «телкой», которая просто убежала от проблем. Он корил себя за то, что его не было рядом, когда ей было больно, хотя с недавних времен он снова задумал проследить за ней и еще раз поговорить. Халид не верил, что она так легко может отказаться от него и оказаться в объятьях «женишка», который, как он предполагает, сотворил это с ней.