Тот психанул из-за сомнений брата в его духе:
– Да как я мог защитить ее?! Он накинулся на нее как ненормальный! Мы как смогли, так и отреагировали!
– Э-э-э-у, мешок! Ты младше нас всего на два года, а ведешь себя как малолетка! Я! Мы! Хрю! Му! Телка!
– Да все! – махнув рукой, рассердился Мурад, отвернувшись от братьев.
– Вот и все! – заключил Салим, вернувшись на свое место.
Дорога домой была обманчиво спокойна.
Халид молчал, всю дорогу вспоминая расправу над Денисом, и постоянно думал, что он не до конца его добил. Ему казалось, что Дания была избита больше, нежели этот кряхтевший. Собственно, из-за этого он и остановился. Ему не понравилось его дыхание, которое уже напоминало последний вздох.
Мурад крутил в голове то, что он никак не смог бы помочь Дании, поскольку был не в адеквате. Вместе с Денисом он употреблял не только алкоголь, но и кое-что покрепче, и именно это расслабило его мозг и руки, которые были слабы для ответных действий по отношению к его школьной подруге. В противном случае он бы ей точно помог.
Салим думал о Мураде. Младший был более приближен к нему. Мурад и Салим первыми переехали в город и больше проводили время вместе. Халид относился к нему просто как брат. Очередной брат, которых в их семье более двух десятков. Но все же Салиму было неприятно, что его воспитание оказалось провальным. Если их родители узнают о случившемся, им троим наступит конец. Они сгорят со стыда, выслушивая нравоучения отцов: Халид и Салим о том, что недоглядели за младшим. Мурад – о многом. Тут и страницы формата «А4» не хватит, чтобы перечислить список его косяков, даже если писать сверхмелким почерком.
По приезде в город парни подвезли Мурада домой.
– Пока… – прошептал младший, выходя из машины.
– Пока! – бросил Салим, не оборачиваясь.
Халид промолчал, но как только Мурад скрылся за дверью домофона, наконец-то заговорил:
– Тебя домой? – спросил он, прожигая лобовое.
– А ты куда? – встречно поинтересовался Салим.
– Не знаю. Напишу ей.
– Вези тогда в гараж. Машину заберу и на хату.
Оставив брата у СТО, Халид достал телефон и направился к гостинице. По дороге он зашел в соцсеть. Дания не раз писала ему, но ее сообщения оставались без ответа. Сейчас она была не в сети.
Халид: Дания!
Девушка не читала его сообщение. Тогда парень решил позвонить ей через соцсеть, но она снова молчала. Стоя уже у гостиницы, ему пришлось набрать ее еще несколько раз, прежде чем она наконец-то ответила.
Дания: М-м-м… Да… Алло…
Халид: Скажешь номер комнаты? Я забыл.
Дания: Ага… Тридцать восемь…
Поднявшись спросонья, девушка отщелкнула замок и снова улеглась поперек кровати, словно даже не поняв, что она только что сделала.
Халид зашел в небольшой полумрачный номер. Свет горел только в коридоре. Разувшись как можно тише, он нацепил черную кожаную куртку на один из трех крючков на стене, мышкой прокрался вперед и улыбнулся при виде прекрасной картины: средних размеров двухместная кровать, застеленная белой простыней в синий цветочек; легко укрытая Дания Сергеевна под одеялом, в пододеяльнике той же расцветки, что и простынь, с ромбом посередине; две подушки были оккупированы ею: одна между ног, другая под лицом; возле нее лежал телефон с открытым диалогом.
Так же аккуратно подойдя к кровати, Халид с трепетным замиранием сердца переложил Данию на соседнее место, полностью укрыл ее, а сам нашел в шкафу какой-то непонятный пододеяльник, явно лежавший там уже не один год, о котором даже, наверно, уж и позабыли, и, как мог бесшумно, но с небольшим скрипом от издавна не смазанных пружин, лег рядом с ней, накрыв себя прохладной тканью.
Рассматривая ее спящие очертания в небольшом полусвете, ему так хотелось прикоснуться к ее щеке. А если быть честным с собой, то к губам. И не рукой, а своими губами. Но он стерпел.
«Нет, так с ней нельзя! Все позже... Теперь я ее точно не отпущу! Никогда, клянусь!»
Раздел 4.8.
Пробуждаясь от непривычно крепкого сна, Дания всласть потянулась в неге. Ощутив чье-то присутствие, она сначала даже испугалась, но затем, присмотревшись, улыбнулась. Рядом с ней лежал сладкий свернувшийся клубочек, продолжая свое ночное странствие. Уста Халида беззвучно причмокивали и вздыхали, словно созерцая за закрытыми веками нечто чудесное.