Сумбур в голове Халида перебила яркая трезвонь мобильного телефона.
Халид: Да.
Салим: Привет, брат!
Халид: Приветики.
Салим: Че делаешь?
Халид: В гараж приехал, ты чего?
Салим: Дома. Как прошла ночь?
Халид: Я отлично выспался!
Салим: Не дала герою? – смеясь спросил он.
Халид: Придурок, заткни хавальник!
Его брат рассмеялся пуще прежнего.
Салим: Жди, скоро приеду! Помацаю тебя! А то ты такой злой! Недотрога ж не дает!
Халид: Еще слово, и те втащу! Едь давай, помощь твоя нужна!
Спустя полчаса, с безумно рьяным интересом, к гаражу подъехал Салим, тут же минуя открытые ворота СТО, широко растянув улыбку до ушей. Ему хотелось выслушать брата, еще раз увидеть, как он доволен и счастлив, ведь эта черноглазая милашка делала его другим человеком. Не таким скупым на эмоции и слова, хотя все вокруг привыкли к безразличию друга и родственника. При упоминании о ней он всегда улыбается, даже несмотря на тот срыв на ринге...
Халид коротко взглянул на брата и отмахнулся в смущенной ухмылке, предвкушая его интерес на языке.
– Заткнись! – опередил он глупый вопрос.
Глаза Салима заискрили, густые брови заиграли.
– Ну че?! Как она?!
– Ничего не было, я же тебе сказал! – не снимая улыбки, вздохнул Халид.
– Ой, давай, да, без этого!
– Я серьезно!
– А че так?! – смеясь, уточнил Салим, уходя в небольшой закуток.
Халид залез под машину клиента.
– Хватит! Я не за этим к ней поехал!
Салим выглянул из коморки, прикрикнув:
– А зачем?!
– Дай мне ключ на восемь! – попросил Халид и вылез из-под автомобиля, протянув руку. – Ты серьезно думаешь, что я поехал отхерачить этого щенка за сотню километров от дома для того, чтобы мне дали?
Салим взял инструмент и присел на корточки к брату.
– Ну так-то да. Это на тебя непохоже. Но все же…
Халид залез под машину.
– Еще слишком рано.
– Она вроде не страшненькая…
– Ну я про то же! Все, хватит об этом! Лучше помоги мне!
– Да без проблем! – ухмыльнулся Салим. – Скромняжка!
Раздел 4.8.2.
Уже более получаса Дания наворачивала круги у двери, не решаясь зайти в квартиру, и, услышав характерный звук домофона, а после привычный кашель отца, тут же всунула ключ в замочную скважину. Она ждала его для того, чтобы рассказать правду обоим родителям. Только так она могла наконец-то прекратить разговоры, навязывающие ей этот нежеланный брак.
Услышав щелчок двери, Екатерина вышла в прихожую. На пороге она неожиданно встретилась с дочерью, которая, уткнувшись в пол, поспешно скидывала танкетки. Следом за ней в квартиру зашел отец. Дания, так и не подняв головы, молча схватила сумку и поторопилась в свою комнату.
– Доченька! – окликнула ее мать.
Девушка, проигнорировав Екатерину, заплыла за дверь, пытаясь приструнить волнение. Она безумно паниковала. Ее вид мог испугать мамочку. Лучше для начала признаться отцу, только как это сделать в обход матери? Ей нужно время на раздумье.
Сергей, аналогично жене, проводил спину дочери, после повернулся к супруге и нахмурено пожал плечами.
«Домой пришла? С чего бы это? С Денисом, что ли, поссорились?» – подумал он и протянул жене свой рабочий пакет с пустыми контейнерами.
Екатерина вдумчиво прижала губы в тончайшую ниточку, негодующе вздохнула, схватила кулек и обернулась к кухне.
– Мой руки, – пробормотала она. – Я уже завтрак приготовила.
За столом Сергей не находил себе места, терзаясь мыслями о непривычном поведении дочери. Отцовское сердце чуяло неладное. Дания никогда не вела себя так странно. Она всегда была приветлива и ласкова к нему, а сегодня, когда он вернулся с ночной смены, его доченька даже не обняла папочку. Это было неслыханно. В детстве дочурка всегда встречала его еще в подъезде, стоя на коврике босичком, и искренне радовалась его возвращению. Никто в мире не был так рад ему, как его девочка. Никто не обнимал его так крепко и не целовал так искренне, как Дания. Он не имеет права лишиться ее тепла, в противном случае, зачем тогда он возвращается в этот мир ото сна?
– Я, наверно, схожу к ней… – прошептал мужчина, озадаченно поднявшись со стула.
Сергей подкрался к комнате дочери и остановился. Он то поднимал руку, чтобы постучаться, то опускал, нерешительно перебирая пальцами. Наконец он собрался и слегка ударил костяшкой по мутному стеклу хрупкой деревянной двери.