Обработав не одну гематому и ссадину на голове и теле дочери, Екатерина собрала гору ваты на кровати, протерла пальцы от заживляющего крема влажной салфеткой и полушепотом промолвила:
– Полчаса посиди так. Потом обязательно сходи в душ. Все волосы слиплись. Придешь ко мне, я еще раз тебя помажу.
После ухода матери Дания оставалась сидеть неподвижной. Сейчас ее не грызло расстройство родителей. Наоборот, она даже, можно сказать, рада, что теперь они точно не будут тыкать ее носом в этого «достойного жениха». Наконец-то этим напряженным разговорам пришел конец...
Ее тишину побеспокоило уведомление на телефоне. Почему-то она подумала, что это Халид. Да даже не подумала, а молила, чтобы это был он, но увы и ах. Это был всего лишь его родственник.
Мурад: Привет, как дела? Ты дома? Все хорошо?
Дания: Да, все хорошо.
Мурад: Как ты себя чувствуешь?
Дания: Все хорошо)
Мурад: Я хотел извиниться перед тобой. Мы повели себя неправильно, допустив такое! Как только Денис появляется, все идет к херам!
Дания: Все хорошо!
Мурад: Ладно, отдыхай. Вечером не хочешь встретиться?
Дания: Посмотрим.
Мурад: Окей. Еще раз, прости пожалуйста! Такого больше не будет!
Дания: Все хорошо!
Проведя весь последующий день в своей кровати, Дания то и дело подскакивала к окну, ожидая отца, который пришел ближе к полуночи. Услышав долгожданный щелчок двери, она побежала в коридор, встретив выходящую из кухни зеркально взволнованную мать.
На порог ступила неуверенная нога Сергея Ивановича, после появился весь глава семейства, но уже явно понятно, что на рогах. Его тело качалось в разные стороны, словно в квартире поднялся ураган. Он придерживался за пожелтевшие обои на стенах, не поднимая колыхающейся головы. Мужчина впервые за долгие годы своей жизни позволил себе напиться до беспамятства. Ноги сами привели его домой.
– Пап, где ты был? – поинтересовалась дочь, облокотившись о стену с замкнутыми руками у груди. Его вид был для нее неприятен, но понятен. И вообще главное, что он вернулся домой, а какой – неважно!
– В рюмочной! – снимая с трудом обувь, как мог строго ответил отец, собирая переплетающийся язык. – Хотел р-р-разобраться с этими убл-л-людками!
– Папуль, они того не стоят...
Мужчина, не переставая опираться о стену, держал курс на родительскую спальню, заплетаясь в собственных ногах.
Дания отошла вбок, открыв ему путь.
Проходя мимо дочери, Сергей больно прижал ее к себе за затылок, тяжело накинув руку на хрупкое плечо, и прошептал:
– Прости меня, родная!.. Прости идиота!.. – после отпустил ее и отмахнулся, уже ворча: – К черту вас! Дуры!
Екатерина молча ушла на кухню. Она злилась на Данию. Ей удалось уйти от нелюбимого человека. Женщина не могла совладать над своим разумом. Мыслями она бранила ее, но наяву все же заботилась. Действия говорят громче слов, ибо их не скрыть за маской притворства.
Дочь проследовала за матерью и, подойдя к столешнице, включила чайник, но женщина сразу выключила его.
– Он только что вскипел.
Дания взяла свою кружку, положила в нее пакетик с чаем и налила кипяток, разбавив его прохладной водой из фильтра.
Мать заполнила кружку с чайным пакетиком горячей водой и села за стол.
Девушка присела напротив нее.
– Не знаю даже, что сказать… – пробормотала Екатерина, обжигая язык глотком чая, тотчас отстранив его от себя.
– Мне кажется, тут все понятно, – ответила дочь, уверенно захлюпав теплым напитком. – Мы с ним расстанемся навсегда, и больше я о нем слышать не хочу.
Екатерина непроизвольно повысила тон:
– Я имею в виду работу!
Дания ухмыльнулась.
– А… – бросила она с насмешкой. – Ты про работу…
Женщина подорвалась из-за стола, вылила слабо окрепший чай в раковину и рванула в зал.
Дания прихватила свою кружку, выключила свет на кухне и ушла в комнату, где уже на весь небольшой периметр изливалась глухая мелодия входящего вызова. Девушка не успела взять трубку и, помимо непринятого звонка, заметила уведомление о непрочитанном сообщении в соцсети. Даже прежде надпитый чай так не согревал ее душу, как этот настырный абонент.
Халид: Чего делаешь?)
Дания: Лежу, ты чего?
Халид: В гараже, только закончил работать)
Халид: Че там родители? Ты рассказала?
Дания: Рассказала. Папа очень расстроился. Хотел пойти к нему, но не дошел. Напился и пришел домой.
Халид: А мама?
Дания: Мама... Непонятно. Тоже расстроилась, но как-то по-своему.