Раздел 4.9.1.
Глаза Дании отражали мерцающие огни провинциального города. Выйдя из машины, она оперлась на капот и окинула взглядом окрестности. Прохладный летний ветер, столь полюбившийся в детстве, ласкал ее лицо. Под ногами лениво двигались автомобили, а вдалеке виднелись:
– ее горячо любимая поликлиника, которая, несмотря ни на что, является единственным местом отдушины;
– «пятачок», на котором она провела поистине лучшее время своей молодости, забавляясь с, как бы то ни было, наилучшими школьными друзьями;
– родной для нее «дом с Гагариным» – так местные жители, имеющие топографический кретинизм, прозвали достопримечательную точку на карте;
– единственная многоквартирная высотка с ярко подсвеченным в холодные тона фасадом, в котором проживают Остаповы. Этот элитный ЖК, кажись, виден даже из космоса;
– стереотипная стандартная пятиэтажка Халида – тускло-белая хрущевка с темной крышей, где некоторые жители пристроили балконы с торца;
– ее ничем не приметная школа, выкрашенная в полупрозрачный белый цвет, привычно этому городу формой буквы «П»;
– дом культуры «Отрада», в коем Дания проводила очень много детского времени, занимая свой досуг вышиванием, плетением из бисера, выжиганием по дереву и даже играя в спектаклях;
– спасительный гараж Халида на небольшой промзоне;
– ларьки, магазины, люди, собаки...
Весь этот городишко и греющие душу невозвратимые воспоминания отражались сейчас в блеске глаз застылой девушки.
Халид присоединился к ней, откинувшись на капот и сложив руки у груди, устремил взгляд вдаль.
– Ну как тебе? – мягко спросил он.
Дания не могла оторваться от завораживающей картины впереди себя.
– Это невероятно… – прошептала она.
– Давай это будет нашим местом?
– Давай…
– Ты тут не была?
– Никогда…
– Пойдем сядем поближе к обрыву, – предложил парень, после указал на машину. – У меня есть вещи со спортзала, подстелешь под попку, а то земля прохладная.
«Попку…» – подумала девушка, стеснительно улыбнувшись в душе, но не оскорбившись. Это было сказано так заботливо...
– Пошли сядем так... – наконец повернулась она к нему.
– Нет, все-таки… – Халид оттолкнулся от машины, открыл дверь заднего сиденья, залез в сумку и схватил оттуда спортивную водолазку, после протянул ее ей. – Подстели. Правда, земля холодная. Простудишься еще.
Дания улыбнулась ему в ответ и, последовав указу, уложила под себя ткань, аккуратно присев на нее.
– И часто ты сюда приезжаешь? – спросила она, склонив голову на колени поджатых ног.
Молодой человек подсел к ней, набросив свою куртку на хрупкие плечи.
– Периодически, когда не могу найти ответы на какие-то сложные жизненные вопросы…
Девушка приятно вжалась в теплую плотную ткань, вновь вдыхая его аромат.
– А сейчас что у тебя в жизни?
– Особо ничего… – ухмыльнулся он. – Встреча с тобой стала самой яркой вспышкой за все мои двадцать шесть лет.
Дания увела взгляд к городским огням.
– А в твоей что? – полюбопытствовал Халид, не отводя от нее глаз.
Девушка чуть прижала губы, слегка сбив смятение в горле.
– Даже не знаю. Сейчас переживаю за то, что будет, когда я выйду на работу, и выйду ли вообще...
– Почему ты об этом так переживаешь?
Дания повернулась к нему, прежде ощущая боковым зрением пронзительный взор на себе.
– Ну, такой бурный отпуск. Такое неправильное расставание. Я немного по-другому представляла себе это…
– Перестань думать о нем, мне неприятно.
– Дело даже не в нем. Дело в обстоятельствах. У наших родителей в голове – династии… Они живут этим. Я пошла в медицину с одной стороны осознанно: мне действительно нравится поднимать людей на ноги; меня переполняют эмоции, когда на лице пациентов улыбка после тяжелого восстановления, а с другой – мне это навязали. С детства отец контролировал мою успеваемость по биологии и химии только ради того, чтобы я спокойно поступила в университет. Он всячески убеждал меня, что медицина – это единственная благородная профессия, а все остальные – пустяк. Он гордился, что стал заслуженным врачом и вбивал мне в голову, что я обязана добиться такого же результата. И всегда говорил, что Денис – это наилучший выбор, который я могу сделать. Но он был не прав. Есть человек гораздо лучше…
Халид приподнял уголок рта, пытаясь приструнить нервный тик губ.
– И кто этот человек? – спросил он еле слышно, уже ощущая небольшое головокружение.