Почувствовав до боли пронзающий озноб всех нервных окончаний, Дания остановила парня, придя в себя.
– Давай не будем торопиться… – прошептала она, ощутив его ладонь на своей крайне возбужденной груди.
Халид тут же вытащил руку из-под толстовки и уперся ею о переднее сиденье, склонив голову.
– Прости… – прошептал он, собирая горячее дыхание.
– Нет, все хорошо, – ухмыльнулась она, также украдкой дыша. – Просто... Машина... Грязь... Я так не могу...
Резко оттолкнувшись назад, Халид, даже немного стесняясь своего вида, ушел за руль, прикрыв себя прихваченной курткой.
Присев на сиденье с неистово тянущими ощущениями уже не только внизу живота, но и по всему телу, Дания поправила одежду и перевязала распустившийся хвостик, не решаясь пересесть на переднее сиденье. Ей казалось, что она сейчас встанет и помчится в туалет, потому как внутри все напоминало огромную реку, скоротечно спадающую по скалам и образующую водопад. Раскрасневшиеся щеки безумно пощипывали похуже соприкосновения перекиси и кожи. Они горели, напоминая крупные языки пламени при пожаре.
С Денисом такого не было. С ним она никогда не чувствовала всего того, что ощущает сейчас. Ее переполняют эмоции. Хочется летать. Но представлять, что они вот так проведут свою первую ночь любви, ей не хотелось. Ей казалось, что она готова, но нет. Это очень быстро и даже, можно сказать, вульгарно. Не хочется превращать эти чувства во что-то нечеловеческое. Охота красиво, приятно, на чистых простынях, с ароматными телами после душа...
– Давай еще немного постоим тут... – кое-как выговорил Халид, продолжая восстанавливать дыхание и приструнять гормоны. – Переведем дух...
– Давай… – также утомившись от перевозбуждения, прошептала Дания, засмотревшись в окно.
Халид смущенно ухмыльнулся.
– Что ты со мной делаешь…
Та застенчиво хмыкнула.
– Ну ты же сам хотел, чтобы я тебя поцеловала…
– Пересядь вперед. Мне некомфортно, когда ты сидишь сзади.
Дания неосознанно выполнила его просьбу, плюхнулась в кресло и уткнулась в окно, разглядывая холмистую местность во мраке ночи.
Чрез томную минуту молчания Халид завел мотор и, также безмолвно, вырулил на дорогу.
Подъехав к ее дому и уже не переживая за ответ возлюбленной, Халид облокотился на сиденье и повернулся к ней.
– Поцелуешь меня на ночь? – с легкой улыбкой на лице спросил он.
Приятно ухмыльнувшись, девушка обернулась к нему, доверчиво протянув руки.
Вновь пробудив все свои шальные воображения, парень крепко обнял ее, перехватив зубами до сих пор опухшую нижнюю губку.
– Ай! – кокетливо запищала Дания, вырываясь из цепкого оскала. – Блин, больно!
Халид слащаво улыбнулся, подмигнув ей.
– Привыкай!
С трудом отпустив свою Недотрогу, молодой человек проводил ее взглядом до закрытых дверей и окрыленно рванул домой.
Не отнимая пальцев от пощипывающих губ, вызванных щетиной возлюбленного, Дания одухотворенно свалилась на кровать, расплываясь в искрящей улыбке. Сердце до сих пор не восстановило свой ритм, но ей не хотелось его усмирять, поскольку это биение связано с адски прекрасным человеком, который окрашивал ее бренную жизнь только лишь своим присутствием.
Если бы Дания вела личный дневник, и ей нужно было бы заполнить утомительный лист множеством сумбурных воспоминаний, то она бы ничего не расписывала, а просто обвила сию дату в уголке блокнота и именовала ее как: «Самый лучший день в моей жизни!»
Раздел 5. Перемены.
В утренней тиши крохотной комнаты Дании, мелодичным эхом, ярко сияла трезвонь.
«Будильник...» – было подумала она спросонья и потянулась за смартфоном, коснувшись привычной области дисплея, но звон не прекратился. Тогда в голове скользнула следующая мысль:
«Звонок...» – и теперь она уже провела пальцем по экрану, наконец-то прекратив эту раздражительную трель, тут же переведя разговор на громкую связь.
Дания: Да, алло… – неразборчиво прочмокала соня в полудреме.
Григорий Николаевич: Дания Сергеевна, Вы где?! – чуть ли не крикнул мужчина.