– Боишься, что тебя кто-то увидит? – кольнула она, мнительно ухмыльнувшись.
– Нет, – слукавил Халид, потому как действительно переживал за лишние глаза и уши вокруг, но после выдал часть правды: – Просто это очень личный момент, и я не хочу, чтобы кто-то стал свидетелем наших чувств.
Дания отодвинула его руку от своего тела, возвращая себя на землю. Фраза «Больше нельзя…» очень зацепила ее и подтвердила догадки о несовместимости. А еще вспомнилось наставление матери: «Делай так, как подсказывают тебе сердце и совесть, но и включай голову, а то она иногда отключается, когда сердце берет верх…» И, кажется, вчера она позволила ему утонуть в овациях на авансцене ее жизненно важного органа.
– Зря мы все это делаем… – прошептала она, потому что голос предательски не желал произносить эту фразу, вопреки разуму.
Халид в недоумении насупился, сложив брови в ряд.
– К чему ты это?
Девушка не решалась поднять глаз, соображая, что выпустила вслух мысль, которая перебила весь вкус настоящей романтической встречи.
– Разные менталитеты… – все так же шептала она, накатывая на реснички горькие капли обиды.
Увидев ее слезы, парень растерялся и повысил тон, но не на нее, а на себя:
– Ну и что?!
Дания ответно прикрикнула, подскочив со скамьи:
– Как «ну и что»?! А твои родители?!
Охваченный яростью от сложившихся обстоятельств, Халид невольно сжал кулаки.
– С родителями я разберусь! – выпалил он, не обдумав.
– Вот видишь, ты разберешься! То есть нет мысли, что все «ок» и они будут «за»!
– «За» что? – недоуменно сморщившись, уточнил он.
Осознав всю бессмысленность этого разговора и понимая, что она уже болтает сверх лишнего, Дания крикнула по слогам:
– Не! За! Что! – и бросилась себе за спину, смахивая жидкую соль с глаз.
Молодой человек отчаянно оглянулся по сторонам и поторопился за ней.
– Дания, стой! – окликнул он ее с надрывом. – Зачем убегаешь?!
Девушка что есть сил мчалась по извилистой дороге сквозь густые леса, направляясь к выходу из парка.
Халид прибавил шаг, прикинув, что еще мгновение – и она окажется среди людей, где им не удастся договорить наедине, а затем она вновь исчезнет. Это для него уже будет слишком болезненно. Сердце разорвет, и он окончательно разлетится на части. С ней он настоящий, искренний – живой. Отпустив ее сейчас, он утратит смысл во всем. Без нее станет смертельно – никак...
– Пойми, ну не все так легко! – заверил Халид, схватив ее сначала за руку, после перехватил за горячие щеки и уткнулся бегающими глазами в увлажненный взгляд в ладонях. – Я постараюсь сделать все возможное, чтобы у нас все было хорошо! Я правда постараюсь!
В нежелании более слушать эти нелепые речи Дания со всей злобы ударила его по груди, решительно сбросив с себя тяжелые руки.
– Не надо! Я так не хочу! Так неправильно! Все должно быть взаимно и по искреннему согласию! А мы!..
– Так у нас и так все взаимно. А родители… – грубо схватил он ее за плечи, вновь потянув к себе, только уже прижав крепче прежнего. – Ну не получается так! И не получится! Я же не вру тебе! Говорю правду! Нужно время! – утвердил он, будто убеждая самого себя.
Дания, оскалившись, процедила:
– Значит, не судьба! Не суждено! Понимаешь?!
Халид намертво зажал ее рот ладонью, встречно беснуясь:
– Замолчи! – стиснув зубы, прошипел он. – Замолчи и никогда так больше не говори! Все у нас будет как надо! Нужно только подождать!
Девушка свирепо закрутила головой, в очередной раз отталкиваясь от него.
– Мы вообще не о том говорим! Мы совершенно не знаем друг друга! Я придумала себе в голове такую чушь! Мы вообще друг другу никто!
Парень опешенно хмыкнул, ослабив напор.
– Как «никто»?..
Дания дала волю рукам, уже голося до срыва связок на весь парк:
– Почему мы строим из себя какую-то парочку?! Зачем тебе за что-то стараться?! Зачем ты следил за мной?! Зачем ты подрался с Денисом?! Зачем бесконечно писал?! Зачем ты продолжаешь наше общение, если нужно чего-то ждать?! Зачем ты вообще все это делаешь?!
– Да люблю я тебя! Что тут непонятного?! – воскликнул Халид, уже не в силах сдержать все то, что бушует внутри него на протяжении долгого времени.
Раздел 5.2.2.
– Я знаю… – остолбенело вырвалось изо рта Дании, провожая его оболделым взглядом в ощущении жгуче-перцовом пощипывании щек.