– Чего? – откровенно удивился Халид. – А куда мне их ставить?
Девушка возмущенно схватила все со стола и переставила на стул со спинкой.
– Например, сюда! – не унималась она в недовольствии.
Халид глумливо ухмыльнулся.
– Какая разница? Давай тапки надевай! Ходишь в уличном!
Дания скептически оглядела полы.
– Думаешь, стоит?..
Теперь уже парня пробрала раздражительность.
– А как?! Ты в грязной обуви будешь ходить?! – будто отчитывая, возмутился он. – Нет! Дома вообще надо ходить босиком!
Девушка улыбнулась ему в ответ, чтобы не продолжать спор. Ей было даже приятно и чуть смешно от его реакции. В их доме нужно ходить босиком! В их доме…
– Ладно, давай помою все и протру подошву тапочек, – смирилась она, ухватившись за пакет. – Кстати, где-то тут был пылесос. Пройдись сначала им, а потом я протру тряпкой.
Тут уже Халид не стал пререкаться с возлюбленной. Мама, конечно, никогда в жизни так не делала, и пылесос предназначался только для чистки ковров, но раз надо пропылесосить полы, значит надо...
Активно приводя в порядок квартиру, пара, кажется, на скорости Х2, преображала старенькую «халупку» в уютное гнездышко.
Дания, словно ураган, пронеслась по кухне, натирая до лоска каждую полочку, тарелочку, стаканчик, вилочку и ложечку. Многовековые жирные пятна с плиты исчезли под ее неутомимым напором, смешанным с капелькой бытовой химии. Женское чихание стояло на весь дом, после того как она поднялась на табуретку и провела пальцем по верхам кухонных шкафчиков и дверей. Безжалостно смыв эти меховые шубки, девушка перешла к окнам, которые после натужных трений обрели кристальную чистоту, а вот стирка штор и постельного белья отложилась «на потом». Она слишком устала. Шторы подождут, а постельное белье входило в список покупок. Новое и постелет.
Халид, вооруженный своим «чудо-чемоданчиком», постоянно лежавшим в багажнике автомобиля, аки мастер на все руки, принялся исполнять мужские обязанности. Ловкими движениями руки двери шкафа, кухонные полочки, табуретные ножки и прочие мелочи, доставшиеся им в наследство от предыдущих жильцов, были подтянуты, отрегулированы и приведены в порядок. Скрипучая дверь спальни обрела новую жизнь, а затупившиеся ножи вновь стали острыми, сравни лезвию косы. Парень с удовлетворением оглядывал свои труды, выискивая новые недуги их скромной обители.
В их сознании воцарилось умиротворение. Простые, обыденные дела согревали души, особенно теперь, когда они выполняли их друг для друга...
Не найдя более никакого занятия, Халид направился в ванную комнату, где застал свою возлюбленную, усердно натирающую эмалированную поверхность старенькой ванны. Заманчивый вид ее соблазнительной фигурки в коротком трикотаже маняще привлек его внимание так, что поначалу он даже не мог найти себе места, а потом улыбнулся, поддавшись сладостному влечению.
Почувствовав на себе внимание, Дания с усилием распрямилась, потягивая уставшие мышцы спины и растирая их ладонью. Все ее тело ныло с непривычки от столь активной уборки. Дома эта обязанность лежала на матери. Девушка лишь изредка помогала ей, но, чувствуя легкое недомогание, бывало, отлынивала от наведения порядка, выдумав тысячу отмазок: от боли в запястьях до внезапно напавшей мигрени.
– Ты чего стоишь? – ухмыльнулась она, не скрывая ответной улыбки.
Халид поднял на нее пленительный взгляд. В миг он позабыл обо всем. Ему не хватало именно этого: любимой женщины, которая будет ждать его дома после напряженного дня. Она – его запретный плод, которой он жаждет искусить. На переднем плане – влечение. Влечение к ней как к женщине, за которым непременно последует настоящая любовь. Первая, истинная, осознанная любовь. Он ведь уже напророчил им счастье...
– Да тут такая красота!.. – приворожено вымолвил Халид, не снимая смешинки с лица. – Стоял, любовался!..
Уста Дании изогнулись в легкой усмешке, услышав очередную слащавую вульгарность.
– Извращенец! – буркнула она, ударив его по плечу мыльной рукой в перчатке.
Молодой человек ухватил ее запястье, прочно сгреб в охапку за талию и вжался во влажную кожу, прицеловывая поблескивающую шейку.
– Ай, блин! – дурашливо вскрикнула Дания в смехе, ощутив раздражение от мужской щетины. – Не надо! Мне же щекотно!
Халид продолжал осыпать поцелуями обнаженные участки тела возлюбленной, удерживая ее беспокойно метавшиеся руки и уже нарочно царапая небритым подбородком.