– Я хочу тебе кое-что сказать... – тихо произнес он, сглотнув тревогу.
– М? – улыбнулась Дания очередному смущению возлюбленного.
– Ты… – снова сглотнул он тяжелый ком. – Ты будешь у меня первой…
Девушка осмотрела его настороженное лицо, не снимая легкой улыбки и не проронив удивленной реакции. Ей это не важно. Она тоже ни черта в этом не смыслит. Оба научатся всему друг на друге.
– Ты у меня тоже, – ответно шепнула она. – По любви…
Халид улыбнулся сияющим восхищением, превозвышаясь в неописуемом счастье ее одобрения и не осуждения, которого он так боялся. Для него это было еще одним важным аспектом, даже не в отношениях – в жизни. Именно реакция. Правильная реакция на его тайну, которую отныне знала лишь она.
Оголившись, Дания накрыла их одеялом, под которым они провели свою первую ночь любви, наслаждаясь друг другом. Только все получилось не с первого раза. Перенервничал парнишка. А она его поняла. И поддержала…
Раздел 5.4.
Задался как-то вовсе юный мальчик одной несвойственной дилеммой. Несвойственность ее скрывалась лишь в летах. От роду жил он лет так семь, а вот вопросы строил не по-детски.
И вот при виде старца, его мудреней лет так в «цать», он побежал за ним, безотлагательно крича:
– Простите! Стойте! Что значит мудрый человек?! Проживший век?! Укрытый опытом?! Покрытый сединой?!
Мужчина глянул на него, поправив старенький, избитый временем сюртук.
– Возраст – лишь цифра. Седины – так они у всех, – замолк он и задумался...
Мальчишка зыркнул на него.
– Неужто опыт?! Опыт?! А из которых?! Горький иль сладкий?! Лживый иль честный?! Вследствие иль вопреки?!
Старец обвел его трагичным взором, стараясь подобрать слова. Не вовремя эти вопросы. Он шел на похороны музы, кой бредил до сырых седин, отрекшись, дабы потрафить семье.
– Так вот, настойчиво спрошаю, как мне понять, когда я стану мудрым?! – решительней продолжил отрок.
– Ответа нет, – вздохнул мужчина лет так «сят». – Мудрость у каждого своя: рожденная через года, прикрытая за хной или пришедшая в быту. Но в мудрости есть сослагание. Она больна. Ей пользуют в корысти. И искозя. А что есть истина познается спустя, когда, возможно, будет поздно. Оттуда и взойдет мудрец. Так что живи, малец, следя за ближним. Своя шинель гораздо дорога...
«Осознанная неумудренность» (собственное сочинение автора).
***
К полудню новоиспеченная парочка до сих пор не могла разомкнуть глаз после приятно изнурительной ночи. Услышав вдалеке сдавленный звук рингтона, Дания с трудом освободила оголенную грудь из накрепко скованных объятий Халида, потянулась к тумбочке, хватаясь за телефон, и, зажав блокировку, остановила едкий клаксон, лишь бы не потревожить сон любимого. На экране предательски высветилось: «Мамочка».
Дания: Алло… Да… – сонно промямлила она.
Екатерина: Ты домой не собираешься, соня? Видела, сколько времени?
Мутноватый взгляд девушки скользнул к краю дисплея, с трудом разлечив мелкие цифры.
Дания: Да, мам, скоро приду…
Екатерина: Давай быстрей! Папа переживает! Собрался уже идти за тобой!
«Куда ”идти за мной”? Через дом?» – в глубине души ухмыльнулась дочь.
Дания: Хорошо. Скоро буду.
Завершив разговор, девушка осторожно повернулась назад, мягко приподняв уголки рта. Ласково скользнув ладонью по остро очерченной, колковатой скуле парня, Дания робко подалась вперед, бережно коснувшись его сомкнутых губ поцелуем.
В ответ Халид едва заметно улыбнулся, не открывая глаз.
– Любимая… – лениво прошептал он, поглаживая атласную кожу женской фактуры поясницы.
– Мама звонила. Мне надо идти домой.
– Нет… – молодой человек зарылся в открытые плечи возлюбленной, вбирая ни на что не похожий пудровый запах ее тела. – Останься со мной…
– Не могу, – с грустью вздохнула девушка и поцеловала его в макушку, перебирая пальцами отросшую шевелюру. – Папа волнуется. Грозится забрать от Верки.
Нехотя остановив столь долгожданную усладу, Дания присела на кровать, прикрывая одеялом нагое тело, и закрутила головой в поиске хоть каких-нибудь вещей, дабы не щеголять голышом. Заприметив свое нижнее белье, аккуратно сложенное на тумбочке, она оттолкнулась от матраса, поспешив одеться.
В полусвете приоткрытых штор Халид неотрывно любовался радующими глаз очертаниями, принадлежащими ему. Расслабленный и удовлетворенный, он осознал, что более не представляет своего существования без этой женщины. Она его воздух. В ней удивительным образом сочетались покорность и сильный характер, ум и очаровательная наивность, скромность и дикая сексуальность. Нет сил думать о будущем. Опять же таки – время. Только вот теперь отпустить ее невозможно. Или даже сравни казни – смертельно. Она его смысл жизни. Не будь ее – не будет его. Как морально, так и физически. Порознь – обезглавие!