Окончательно пробудившись, в то время как его любимая наслаждалась водными процедурами, Халид решил поухаживать за Данией и приготовить им чай, разбавив ее кружку холодной водой. Лишь бы не обожглась. Торопится же.
Шустро окатив себя душем, Дания уже торопилась соорудить высокий хвост и поспешить домой, лишь бы избежать волнение отца, который с минуты на минуту может позвонить ей и оповестить о том, что ожидает дочь у подъезда Верочки. Такое поведение родителя было для нее не ново. Он до сих пор считает ее маленькой девочкой, которую нужно забирать с ночевки. Это ее безумно раздражало.
«Лучше бы уже уехали на свою дачу! Че вообще за контроль?! Всегда перед выходными уезжали! Сегодня что изменилось?!»
Заметив, что Дания сосредоточено пролетела мимо кухни, Халид решил выйти в коридор, где со скоростью света проходило преображение на скорую руку. Излюбленно приобняв ее и поцеловав в плечико, он поинтересовался, бросив взгляд в зеркало:
– Ты надолго?..
Дания бережно прижалась к нему щекой, приостановив упорную борьбу с «петухами» на голове. Все эти легкие, чувствительные прикосновения были настолько сладки, что она не то что действительно, а абсолютно не хотела возвращаться домой. Ей уже мечталось рассекретиться родителям, невзирая на их реакцию. Ор, крики, ссоры – неважно. Мама ей ничего не скажет, а вот отец... Но ей от того и лучше, если он вспылит и у нее появится отличный повод убежать из дома. И тут уже вспомнились слова Халида о времени. Они все поймут. Нужно лишь показать им свое твердое желание быть взрослой без всего этого контроля. Осточертело жить в тисках. У нее своя жизнь, которую она хочет прожить сама, а не следовать указаниям старшего поколения, неспособного разобраться в собственных проблемах.
«Чему они вообще могут меня научить?! Пусть лучше разбираются в своих отношениях! Я уже не маленькая!»
– Не знаю, – с томным вздохом махнула Дания головой. – Если придумаю еще какую-нибудь отмазку, то приеду. Если нет – приеду на пару часиков и уеду. Хотя они должны были уже уехать на дачу. Черт знает, че они еще сидят дома и караулят меня.
Халид крепче обнял возлюбленную, загадочно скользнув глазами по ее расстроенному лицу.
– Я скажу про тебя родителям...
Дания улыбнулась, туго затягивая резинку от неожиданности. Она не могла поверить своим ушам. Она так сильно хотела этого, и, если его мама с папой будут «за», то, вполне возможно, им удастся смягчить броневую позицию отца в выборе будущего супруга для дочери. Только в голове еще не простыл тот разговор в парке. Но все может быть. Вдруг Халид ошибается, наговаривая на своих родителей. Вдруг они гораздо адекватней, чем ее папочка...
– Вот так лучше, – ответно улыбнулся Халид, подмигнув ей в отражении. – У тебя очень сладкие губки... – промурчал он, пристально вглядываясь в ее лик. – Сразу влюбился в них. И в глаза. Никогда не встречал такого глубокого взгляда…
Дания застенчиво ухмыльнулась, подметив:
– Ты очень красноречив.
Молодой человек, нахмурив густые брови, уточнил:
– Это как понять «красноречив»?
Девушка с насмешкой, голосом Даля в юбке, раскрыла ему тайну загадочного словечка:
– Это когда говоришь много красивых слов, чаще всего ради достижения всяких проказненьких целей.
Халид всласть рассмеялся, так, что даже поперхнулся.
– А-а-а! – скинул он несколько слезинок, не унимая смеха. – Это разве плохо?!
Дания развернулась к нему, уткнувшись в чарующие глазки с блеском.
– Не знаю. Смотря какие именно у тебя цели...
Парень шутливо призадумался, почесывая подбородок.
– Ну-у-у, на тебя у меня грандиозные проказные цели! – утвердил он и, разыграв в себе игривое настроение, взвалил ее на плечо, закружив свою Недотрожку до звонких визгов.
Дания что есть сил вцепилась в мужскую футболку сквозь смех и страх удариться головой об стены коридора.