К его удивлению, на сообщение она ответила сразу:
Дания: Не надо) Сиди с братом) Полчаса, и я приеду) Целую!
Молодой человек поспешил вновь позвонить ей, но все оказалось тщетно. В ответ он слышал только длинные, раздражающие до глубины души роботизированные гудки.
Последовало следующее сообщение:
Халид: Подними трубку!
Молчание.
Халид: Хотя бы напиши, че за магазин!
Ответа нет.
Халид: Дания!
Снова игнор.
Халид: Дания!!!
Тишина.
Пробурчав под нос что-то на своем языке, Халид откинул телефон на стол и глубоко вздохнул, растирая лицо натянутыми ладонями.
– Ладно, не начинай, – отреагировал Салим на услышанные негативные реплики в сторону непослушания девушки. – Придет, поговорите.
Халид все же не унимался, схватив телефон и вновь набирая безответный аккаунт соцсетей.
– Какая же она упертая, когда не надо! – гаркнул он, вскочив с табуретки, и в очередной раз откинул телефон на стол. – Меня это прям калит! – процедил парень, уже сжимая кулаки до белизны костяшек.
Салим решил перевести тему, чтобы не разжигать костер недопонимания брата с его Недотрожкой.
– А у вас тут неплохо, чистенько, – заметил он, осматривая кухню. – Я пройду дальше? – и указал большим пальцем на коридор.
Халид отмахнулся, прибывая в собственных мыслях.
– Да, конечно. Смело заходи куда хочешь, – пробормотал он и заиграл зубами до скрежета.
Он зол. Безумно зол. Такие чувства к девушке ему в новинку. К его собственной девушке в новинку. Сейчас, на этой кухне, он понимает, что перебарщивает, но пересилить себя сложно. Она не слушает его. Она перечит. Но так не будет. Никогда! Мать так не делает, значит и Дания не будет делать так.
Он бредит. С этого дня, отныне, она должна делать все так, как скажет он! Быть рядом и не пререкаться. Она – его. Она не понимает, что ждет их впереди! Он лучше знает, как им жить. Точнее, как прожить до дня, когда она должна будет понять, что он чудит во благо их спасенья.
О-оу... И вот Халид вступил в тупик своих понятий, бок о бок заслонив отца. Он вздумал требовать от девушки того, что сам боится. «Без обсуждений!» – последнее, что скажет он при ссоре. Она покорно согласится. И так по кругу. Водоворот противоречий. Он требует не ослушаний, хотя ослушаться сам рад. Вопрос: настолько ль плох отец и тот ли бес его попутал?..
Проходя мимо спальни, Салим остановился, рассматривая обстановку внутри комнаты.
– Тут – да?! Вы! Эт самое! – крикнул он, явно глумясь над братом.
Халид ответил ему тем же выкриком из кухни:
– Придурок! Чай сам себе нальешь!
– Вай-й-й, да-а-а! – задорно завопил Салим. – Даже не отрицаешь! Молодец, моя школа!
– Это не твоего ума дело! – рявкнул Халид. – Иди дальше, и не заходи туда!
Бегло осмотревшись, Салим вернулся на кухню, продолжив беседу с братом за чашечкой чая с пирожками.
Четко сдержав свое слово, Дания вернулась домой спустя полчаса.
– Халид! – крикнула она, еще даже не войдя в квартиру, волоча за собой тяжеленные пакеты с провизией и всякими вкусностями, закинутыми без разбора в тележку. – Помоги мне!
Тот вышел в коридор, тотчас сведя брови от увиденного. На пороге лежало три пакета с едой и среднего размера дорожная сумка с вещами, в которой уже могло уместиться пару спортивных костюмов, помимо нижнего белья.
– Зачем ты носишь такие тяжести? Я же вчера все купил по списку! – со злостью выпалил он, тут же хватая все с пола и, не дослушав ответ на свой вопрос, недовольно бросился на кухню.
Дания поторопилась успокоить его, лишь бы не продолжать перепалку при посторонних:
– Я написала не все. И зачем мне вас отвлекать? Я сама все донесла. Тут же немного продуктов.
Девушка не могла снять блаженной улыбки с лица, неспешно стягивая с себя кроссовки. Ей нравится такая забота о ней. С каждым днем она все больше убеждалась в правильности своего выбора, сближаясь с возлюбленным. Халид очень внимателен к ней, не скуп на мимолетные поцелуи и комплименты. От него они были особо сладки. Особенно в постели. Денис, в порыве страсти, тоже говорил ей что-то, но это звучало так грубо и пошло, а вот Халид... Каждые его восхищения ею вчера были столь аккуратными, тронувшими каждый сосудик, питающий ее сердце бурлящей кровью, и совсем не вульгарными. Его трепетная ласка раскрепостила ее и дала понять, что она любима и желанна. Так к ней еще не относился ни один мужчина.