В крохотной однокомнатной квартире, уютно укутанной в новогоднее убранство, царила атмосфера волшебства и предвкушения праздника, источая тонкий аромат мандаринов и оливье.
Но, отмотав все эти полгода назад, женская улыбка на лице плавно стекала на «нет».
Вранье родителям в жизни возлюбленных стало обыденностью.
Дания, чередуя имена выдуманных подруг, ловко ускользала из дома, дабы вернуться на окраину города и продолжить жить своей взрослой жизнью. Вдобавок она стала меньше уделять время работе, без угрызения совести отправляясь к Халиду, а по выходным, когда родители, как и полагается, уезжали на дачу, отдыхала со своим избранником в гараже, помогая ему чинить отцовскую «Ниву».
Халид, быстро позабыв обиды и осознав, что все эти ссоры ни к чему, помирился с отцом, однако возвращаться в отчий дом не спешил, продолжая гнуть свою линию, а именно молчать о тайных отношениях, пользуясь правом вето: погулять перед свадьбой, но, естественно, так это называлось не напрямую. Вслух такие громкие слова никто не произносил. Это больше походило на ложь о выдуманной ночной работе в клубе, выход на суточные смены в мелкие торговые центры, упорная работа на СТО и прочая чушь, которую отец тотчас прощелкивал и точно знал, что его воспитанный сын – лгун, но припирать к стене он его не стал. Ни к чему это. Итак, сердце больное. Пусть балуется. Дело молодое. Скоро его лафа закончится.
Пара с головой окунулась в совместную жизнь. Дании очень нравилось ездить на автобусе в «мегаполис», удаленный от их провинциального городка за сотни километров, и привозить оттуда всякие домашние мелочи, украшающие сокровенное гнездышко. А еще они сделали небольшой ремонт, и теперь в спальне возлюбленных переклеены обои на более современный, однотонный лад, без ненужных цветочков и узорчиков. На смену старому советскому дружку пришел новый зеркальный трехстворчатый шкаф, возвышающийся до потолка. Трюмо уступило место белоснежному комоду. Пожилая твердая двуспальная кровать галантно освободила место современной тезке с мягким изголовьем. Пол украсил пушистый ковер с длинным ворсом. А обновленные прикроватные тумбы, люстра и шторы гармонично дополнили интерьер. В комнате заметно стало уютней и светлей.
До конца лета они были самыми счастливыми, пребывая в неразрывной близости, словно попугаи-неразлучники. А потом наступил морозный сентябрь... Осенняя пора принесла с собой первые тревоги. Всему виной был день рождения Дании, на котором именинница всеми возможными способами убедила родителей, что после семейного ужина отправится с друзьями в ночной клуб, чтобы продолжить празднование, а сама в это время поспешила в ветхий дом, в котором ее даже не ждали.
Переступив порог кухни, Дания обнаружила на обеденном столе скромный букет цветов и записку: «С днем рождения, любимая! Я на смене. Буду поздно. Не жди». В этот момент девушка почувствовала себя разбитой. Тот, к кому она так рвалась, бросив радостных мать и отца, просто решил выйти на работу в этот злосчастный клуб, вместо того чтобы провести время с ней. Тем вечером она пролила свои первые, двадцатишестилетние слезы одиночества. Ночью он так и не пришел. Ввиду чего утром Дания, даже не прикоснувшись к букету, грустно привела себя в порядок и ушла домой.
Осень Халида была не менее напряженной. Молодой человек завалил себя работой, раздал множество долгов после внепланового ремонта и начал немного выбираться из долговой ямы, не забывая о финансовой помощи родителям. Параллельно он копил на очень дорогой для него подарок любимой – кольцо с бриллиантом, которое стоило чуть больше полусотни тысяч.
Еще не посвятив родителей в свои намерения, Халид укрепил отношения с отцом Дании, рассчитывая на его поддержку, если девушка решится рассказать о них первой. Несмотря на то, что он часто отсутствовал, огорчая любимую, парень неуклонно следовал своему плану: приобрести дорогой подарок и сделать ей предложение, или не сделать, но хотя бы дать понять, что он выбирает ее, ведь имя Карины уже не просто звучало в доме Богаевых, но и ощущалось в ежедневных сообщениях, адресованных будущему жениху. Отчасти именно это и побуждало его избегать длительных встреч с Данией. Она могла увидеть уведомления и уйти раньше, чем он предполагал.