Я следую за Димой, он останавливается рядом с высоким мужчиной, длинные волосы которого собраны в небрежный узел на затылке. Следует рукопожатие, Дима представляет меня именнику и его спутнице, две пары глаз с интересом меня рассматривают.
Может мне кажется, но девушка, с именем Анна как то облегчённо вздыхает. Я пришлась ей по вкусу?
Что за смотрины? У меня немного паника. По моим ощущениям происходящее сейчас даже хуже надменного отношения Антона.
Мне кажется, ещё минуту и они предложат мне покрутиться вокруг оси, желая рассмотреть получше. К счастью этого не происходит.
К нам подходит официант и Эдуард на правах хозяина предлагает мне бокал. Я обычно выпиваю не более бокала, но сейчас хочется два или три. К тому же искрящееся содержимое фужера очень вкусное.
— За ваше здоровье! — поднимаю бокал чуть выше. — Желаю исполнения желаний и счастья в личной жизни.
Анна хитро улыбается и смотрит на Диму, Эдуард прижимает к своей груди ладонь и улыбается, благодарит.
К нам подходит ещё одна пара, изящная женщина, как мне кажется немного старше Анны, но очень похожая на неё. Нас представляют, а я перебегаю с лица Анны на лицо Анастасии. Девушки очень похожи, они сёстры?
— Нет, они не сёстры, — шепчет мне в ухо Антон, наклонившись ближе, в тот момент, когда Дима жмёт руку Марку, супругу прекрасной синеглазой Анастасии.
Антон так удачно пристроился ко мне, что умудряется коснуться не только локтя, но и задеть ладонью мою грудь, поясницу. Я вспыхиваю, встречаюсь взглядом с Эдуардом. Он меня внимательно разглядывает, а я прячу неловкость за стеклом фужера и делаю приличный глоток шампанского.
Извинившись, я покидаю компанию и направляюсь к туалетной комнате.
Дальше вечер проходит более спокойно, никто не разглядывает меня и я даже немного танцую.
Уже дома Дима сообщает, что завтра нас снова ждут в гости. Встреча будет происходить в частном доме на природе.
— Возьми необходимое, возможно мы останемся на ночь.
— Эти люди они твои друзья?
— Не совсем. Когда то я работал на Анну Викторну.
— Викторну? — хохочу.
— Ага, — Дима ласково улыбается, демонстрируя мне свою ямочку на щеке. — Аня жутко бесилась когда ее называли по имени отчеству, но этого никак нельзя было избежать ввиду статуса, и тогда мы командой приняли решение подарить ей такое отчество. Викторна. Ей пришлось по душе.
— Они меня разглядывали, — заглядываю ему в глаза, жду реакции.
— Тут есть моя вина. Мы были очень близки с Анной, Эдуард в курсе. Нет, мы не спали, но я помогал ей воспитывать детей. Был её помощником, незаменимой правой рукой. Не скрою, я очень её хотел. Готова слушать?
— Я пьяна настолько, что готова, — признаюсь я сама для себя не ожидав такой смелости.
— Как я и говорил, я её очень хотел, мы почти три года были вместе. Представляешь, я очень часто оставался с ночевой. В одной кровати... С ней... Это пиздецко сводило с ума. Я ни отношения завести не мог и к ней подступиться никак. Не решался. Я столько женщин тогда перетрахал, чтобы отвлечься от своего влечения к ней. И тут, представляешь, появляется Сабинин и Аню будто тормоза отпустили. Думал всё, моя. Ни хрена, задом покрутила, пососались и она к нему вернулась. Короче оказалось, что её дети, которых я скажем так... Воспитывать ей помогал... Его дети. А он и не знал.
— О, — я села на кровать уже раздевшись, наблюдая, как Дима расстёгивает пуговицы рубашки.
— Да, представляешь, у Аниной беременности была угроза, а его помощница подсуетилась. Подкупила заведующего отделением, который сообщил Эдуарду, что Аня потеряла ребенка. Ане же, та самая помощница, сказала, что Эдуард просит сделать аборт и предлагает денег, чтобы она исчезла из его жизни, так как у них, с помощницей, роман и карьера главы города.
— Ааа, Эдуард был главой города?
— Пару лет назад, встретив Аню, Сабинин ушёл в отставку. Очень жаль. Они бы вместе столько дел наворотили.
— Дааа, — всё, что умудряюсь сказать. — История та ещё.
— Эта история учит говорить с партнёром. Не тупани тогда Анна, переговори с Эдиком, глядишь весь обман был открыт и нарушен, а они не потеряли бы пяти лет. Дети росли бы с отцом. Женщины, порой, странный народ. Эмоциональный и через чур горделивый.
Дима пожимает плечами, относит вещи в стирку, я ухожу в ванную комнату. Смываю косметику, встаю под душ. Намыливаю тело пеной своего любимого мыла.