Меня вполне устраивал такой ход событий, потому что возможность лично общаться с Сашкой однозначно перевешивает любое привет-пока на людях. Только не нравится иметь тайны от Алёны, но мелкое злорадство от того, что у Чернова тоже есть тайна от Карины, слегка успокаивает меня.
В тот памятный зимний вечер я ждала Сашку у себя на квартире, а его всё не было. А я металась из комнаты в кухню и обратно, не зная, чем занять себя. Я и расстраивалась, и злилась на себя, на него. Он опаздывал больше чем на час, и я понимала, что не придёт. И от чего-то впадала в отчаянье. Надо было собираться домой, скоро бабушка начнёт меня искать, но упрямая душа отказывалась принимать потерю законного часа общения с Александром Черновым.
И тут долгожданный звонок в дверь. Я даже от счастья замерла, не веря тому, что он всё-таки пришёл. Потом трель звонка сменяется на глухие удары по двери, и я спешу открыть ее.
Сашка стоит на пороге весь какой-то помятый и мрачный. Под глазами пролегли тёмные круги, а черты лица стали какие-то жёсткие и колючие. Я отодвигаюсь в сторону, и он нелёгкой поступью заходит в квартиру. И только тут я понимаю, что он пьян. От него несёт алкоголем так, что мне даже хочется заткнуть нос. Но я сдерживаюсь.
- Что смотришь? - довольно грубо интересуется он.
Я не знаю, что сказать, поэтому неопределённо пожимаю плечами. Он скидывает куртку и ботинки, идёт в комнату и уже оттуда кричит мне:
- Мы будем заниматься сегодня или нет?
Я иду к нему, но остаюсь стоять возле дверей.
- Я не кусаюсь, ты что забыла?
На этот раз не шучу, что из нас двоих кусаюсь я, а просто спрашиваю у него:
- У тебя что-то случилось?
Он ещё больше мрачнеет, если это возможно.
- Ни-че-го. Ничего не случилось.
- Ты пьян, - зачем-то говорю я.
Он вскакивает со стула, роняя его, и почти кричит мне:
- А вот это не твоё дело! Ни разу не твоё... Не смей мне в жизнь лезть.
Если честно я видела его таким впервые. Он бывал разным - весёлым, смешным, напряжённым, раздражённым. Но никогда в его голосе не было столько... отчаянья?
- Ничего не случилось, - упрямо повторяет он.
-Да, я поняла.
-Ничего...
-Угу...
Молчим.
Он падает на диван и утыкается в свои руки, а потом абсолютно трезвым голосом спрашивает:
- Сань, ты когда-нибудь теряла близких людей?
- Нет, - шепчу я, уже догадываясь, о чём дальше пойдёт речь.
Он сначала ничего не говорит, так же как Алёна когда рассказывала про старшего брата, а потом уже не может остановиться:
- А я потерял. Брата, - он тяжело сглатывает, но всё-таки продолжает. - Стаса. И это так нечестно, чертовски нечестно. Вот был человек, а теперь его нет... Как будто ничего не случилось. А я должен жить со всем этим дерьмом. А почему я должен жить, если его нет?!
У него из глаз катятся горькие слёзы, но он будто не замечает их.
- Ему сегодня бы исполнилось 20 лет. Всего лишь 20! Ты понимаешь это! - он опять переходит на крик, но сейчас он кричит не на меня, а скорее на несправедливость жизни. Подхожу к нему и сажусь рядом.
-Сань, я не знаю, как мне жить. Где взять силы, чтобы просто справиться с этим. Вон родители с Алёнкой пытаются как-то подняться, что-то делать... А я... Я тону. И ненавижу их за то, что они пытаются жить дальше, а я не могу.
Я первая беру его за руку. Ладони у него холодные, впрочем, он сам весь какой-то ледяной.
- Ты имеешь право на свою боль, - аккуратно замечаю я.
И тут он смотрит на меня так серьёзно, как будто вообще впервые видит. Я осторожно провожу пальцем по его щеке, утирая слезу. Вытираю и замираю, хочу одёрнуть руку, но Сашка не даёт, кладя свою руку поверх моей. А потом опять сглатывает. Нервно так, что мне тоже хочется. А я всё смотрю в его глаза, и мне кажется, что его боль и печаль поглощают меня полностью, утаскивая за собой на самое дно.
А потом он меня целует. Жадно так, что я даже испугаться не успеваю. В прочем испуг придёт сильно позже, лишь с осознанием того, что мы натворили. Наверное, это было бы даже приятно, если не противный вкус алкоголя у него на губах, а потом уже и у меня во рту.
Я не сразу понимаю, как от поцелуя мы переходим ко всему остальному. Вот вроде бы мы целуемся, а в следующий момент он уже наваливается на меня. Его руки блуждают по моему телу, оказываются под футболкой, джинсами. Я даже не смущаюсь, просто не думаю об этом.
- Помоги мне, помоги мне, Саня, - отчаянно молит он. А я так и не поняла, про что он, про нашу одежду, или так... в целом.
- Я здесь, здесь, - зачем-то шепчу в ответ.
В следующий момент он стаскивает с меня джинсы и сам остаётся без штанов. Я стараюсь не смотреть на него, хотя уже прекрасно догадываюсь, что нас ждёт дальше. Забываю дышать. В след за джинсами летят мои трусики, а Сашкина рука касается меня между ног. Я дёргаюсь от смущения и ещё больше напрягаюсь, но он этого не замечает - как заведённый целует меня в губы, шею, ключицу, кожа горит от чужих прикосновений.
Затем он входит в меня, разведя коленом мои ноги.
В этом нет ничего красивого или приятного. Мне больно, чертовски больно. Но я удерживаю себя под ним и даже стараюсь не кричать, только цепляюсь руками за его плечи. Один толчок, другой, третий... Легче не становится. Я жмурюсь - только не плакать, не плакать.
Проходит какое-то время, прежде чем его охватывает мелкая дрожь, и Саша просто валится на меня сверху. Я чувствую тепло на своих бёдрах, но и об этом тоже стараюсь не думать. Вообще думать нельзя, иначе я просто развалюсь на части. Он какое-то время лежит на мне, а потом перекатывается на бок. На узком диване совсем мало место, и наши ноги свисают на пол.
А потом он в один момент как будто приходит в себя, чувствую, как трясёт головой. Подрывается, садиться рядом, хватается руками за голову.
- Чёрт, Саня, чёрт... Что же я наделал, - он пытается коснуться меня, но я отползаю в противоположный угол дивана, пытаясь руками прикрыть свои ноги, не обращая внимания на кровь и сперму на своих бёдрах.
- Всё в порядке, - дрожащим голосом пытаюсь его успокоить я.
-Саня...
-Всё в порядке.
Больше всего на свете я боюсь того, что он начнёт извиняться. Вот тогда я точно не выдержу:
- Саш, тебе лучше уйти.
- Ты этого хочешь?
- Да. Уйди, пожалуйста.
И он слушается, поспешно натягивает плавки и штаны, молча движется к выходу, обувается, находит свой пуховик, но потом опять появляется в дверях комнаты. И тут у меня сдают нервы:
- Уйди!
Сердце уходит куда-то вниз вместе со звуком закрывшейся двери, оставляя меня со своей болью, стыдом и вкусом алкоголя на опухших губах.
Глава 15.
Мама кидает полотенце на стол.
- Саша, это называется ответственность.
- Ой, мам, только давай про ответственность не мне. Я уж от своей точно никогда не уклонялась, иначе у тебя до сих пор внуков не было...
- А это ещё ничего не означает. Ты... Ладно, вы, Сашка такой же. Вы всю жизнь сначала дел наделаете, а потом пытаетесь всё исправить. Я-то надеялась, что хоть с возрастом это пройдёт, но видимо нет.
Я еле сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Нет-нет-нет, я не хочу сегодня быть виноватой ни в чём. Это мне изменили, это меня с детьми кинули! Почему все всё на меня перекладывают?