Марья Васильевна кивает в такт моим словам, и я даже расслабляюсь.
-Месячные давно были?
-Что? – одними губами спрашиваю я.
-Месячные давно были?
-Нет…да… нет…
Какой дурацкий вопрос… Сердце от него летит куда-то вниз, и разбивается о суровую реальность жизни. Месячные… нет… не знаю… не помню.
-Были, - вру я. – На прошлой неделе.
-Ну-ну…
Я соскакиваю с кушетки:
-Марья Васильевна, можно я пойду? Мне, правда, лучше… Я хорошо. Честно.
И пока фельдшер молчит, бочком двигаюсь к выходу. Но уже у самых дверей слышу:
- Саш, ты с решением не затягивай. И родителям скажи. И чем быстрее, тем лучше.
Из медицинского кабинета я вылетаю пулей, стараясь скрыться не только от слов Марьи Васильевны, но желательно и самой себя. Далеко убежать, правда, у меня не получается, потому что прямо под самой дверью натыкаюсь на Чернова. Он ловит меня за руку и разворачивает к себе. Я опять попадаю в омут его глаза, на этот раз встревоженных и растерянных. Мне даже хочется уткнуться ему в грудь и хорошенько так разреветься, но такой роскоши я себе просто позволить не могу, поэтому сама сжимаю его руку и говорю: «Бежим». И мы бежим – по лестницам, по коридорам, мимо людей. Хватаем куртки в гардеробе и с бешенными глазами вырываемся из школы, совершенно не замечая крики завуча: «Чернов! Быстрицкая!».
Кое-как отдышались на улице. Застёгиваем замки на куртках, натягиваем шапки. Я краем глаза разглядываю его, пытаясь придумать, чтобы мне ему такого сказать.
- Я всё слышал, - бесцветным голосом говорит он. И я даже радуюсь, что мне самой ничего объяснять не надо. И, забросив свою сумку на плечо, протягивает мне свою ладонь. – Пошли, есть только один способ разобраться со всем этим.
Медлю какое-то время, надеясь, что если мы не начнём разбираться, то ещё останется шанс, что «всего этого» просто нет. Не знаю, что Сашка читает на моём лице, потому что дальше его голос смягчается и просит:
- Сань, пожалуйста, пойдём…
И мы идём.
Куда идём мы с Пяточком? Большой-большой секрет, и не расскажем мы о нём, о нет, о нет… и да! Если вдруг кто не догадался, шли мы в аптеку. Негласно выбрали ту, что была за пределами нашего района. Сашкина горячая рука греет мои холодные пальцы. Надеть варежки, почему-то никто не догадался. Есть в этом что-то важное. Нет, не романтическое, скорее уж поддерживающее.
Вспомнился наш разговор почти двухмесячной давности. Когда мы сидели на холодных ступеньках и пытались принять случившееся между нами. В квартиру я его тогда так пустить и не смогла, впрочем, он и не просил.
- Сань, почему ты меня не остановила?
-Знаешь, между прочим, звучит как обвинение!
- Да я просто понять хочу…
-Оправдаться ты хочешь.
И откуда во мне только смелость берётся говорить?
-Хочу, - просто признаётся он. – Иначе не справлюсь с собой и сойду с ума… ну или сопьюсь. Как представлю, что я с тобой сделал…
-А что ты сделал?
Молчит, мнётся, даже краснеет. А мне действительно становиться легче, когда понимаю, что постыдного и унизительного в нашей ситуации для него не меньше, чем для меня. Потом сама же стыжусь своих мстительные мыслей…
- Ладно, давай по-другому. Почему всё вышло так, как вышло? Ты про себя, а я про себя.
Сашка ещё больше краснеет, что на его бледном лице смотрится достаточно необычно. Думаю, что он отвяжется от меня какой-то фигнёй, типа извини, был пьян, не знал, что делал. Но Сашка, как и в вечер четверга, вдруг становится откровенным.
- Я задыхался… Или тонул? В общем, я вяз по уши в своём несчастье, и не мог оттуда выбраться. Так боялся этого дня, но при этом ждал его с каким-то ненормальным предчувствием. Это, наверное, прозвучит как бред, но я будто ждал, что сейчас возьмёт и придёт Стас. Как он может не придти, это же его день. А потом я напился, но легче не стало. А там… на диване… Ты была такая тёплая, такая настоящая, такая живая… ты была! И у меня словно мозги отшибло. Но, Сань, клянусь, если бы я хоть на мгновение почувствовал твоё сопротивление…
Я вижу, насколько трудно ему даются эти слова. Он не привык оправдываться и не умел пускать людей в душу. Он умел быть только душой компании, у которого всегда всё хорошо, и который ведёт весь мир за собой. Может быть, он так до сих и страдал из-за брата, потому что не мог ни с кем об этом поговорить?
- Да я и не сопротивлялась…
-Но почему?!
Почему… Отвечать совсем не хочется. Но Сашка был со мной искренним, он тоже заслуживает правды. Не только он виноват в том вечере.
- Потому что ты нуждался во мне… И… И я просто не могла сказать нет. Видимо, мне слишком надоело быть ненужной…
Несуразный разговор и такие несуразные мы, каждый со своей трагедией и своей правдой. Но нас обоих отпускает. Нет, ничего уже не исправишь, не будет больше наших уютных разговоров, и здороваться мы от этого тоже не станем. А вот ненавидеть перестанем, и не друг друга, а каждый самого себя. Потому что эти дни каждый тяготился тем, кем он стал, а не тем, что сделал или не сделал другой.
Глава 18.
Сашка один заходит в аптеку, оставив меня на крыльце, всё предельно ясно и понятно, нам нужен тест на беременность.
-Так надо, так надо, - бормочу сама себе под нос, силой заставляя остаться на крыльце, а не бежать в неизвестном направлении.
Саша возвращается хмурый и немного потрёпанный, как будто ругался с кем-то или спорил. Не хочу об этом ничего знать, главное, что там, в аптеке была не я. Уже только за это благодарна ему.
Он протягивает перед собой розовую коробочку, и мы стоим, склонив наши головой над ней. Пытаясь придумать, что делать дальше.
-Можно попробовать ко мне, но там скорее всего Алёна... - аккуратно предлагает он.
Алёна? Нет, только не она...
-Или если хочешь, к тебе. Квартира же.... она.. свободна?
Ой-ой, нет, только не квартира родителей.
-Сань, надо решиться, - принимает он моё молчанье за нерешительность.
Я забираю коробочку из его рук и убираю к себе в рюкзак.
- Я должна это сама сделать...
-Что?
- Если ты будешь там, я не смогу ничего...
-Ну, я же не пойду с тобой в... туалет...
- Нет, ты не понимаешь, даже если ты будешь сидеть под дверью в подъезде, я так... не могу. Саш, пожалуйста, я должна всё сама сделать.
Я знаю, что ему это не нравится. Он хочет ответов, прямо здесь и сейчас. А отпустить меня с тестом одну, значит узнать обо всём как минимум только завтра. Целая ночь ожиданий и тревог. Хреновая перспектива, но он соглашается со мной, хоть и стоит это ему огромного усилия.
И, конечно же, тест покажет две полоски. Я даже не удивлюсь, только в отчаянье рухну на пол, и буду долго и беззвучно рыдать. Значит это оно. Нет, нет, нет, только не со мной. Только не с нами... До последнего просижу на полу ванной, обхватив себя руками, и раскачиваясь из стороны в сторону, пока бабуля не застучит обеспокоенно в дверь.
На утро всё-таки заставлю выйти себя из дома.
Раздражённая Алёнка будет ждать меня чуть ли не у моего подъезда.
-Алёна? Ты чего здесь?
-Поговорить с тобой хочу. Ты же вчера так неожиданно пропала из школы, - ехидничает подруга. Но я не сразу понимаю этого.
-Что-то случилось? Саша? - почему-то мне кажется, что в ожидании новостей он опять напился.
- Саша? Так, значит, это правда?!
Она говорит это так зло, что я даже пугаюсь, что Алёна уже всё знает.
-Что правда? - вместо вопроса получается какой-то писк.