Сын. Всё-таки сын.
Когда мне кладут его на грудь, горячего, сморщенного и красного, боюсь даже шелохнуться. Вдруг я сделаю что-то не так? Не так посмотрю на него? Не так дыхну?
-Ну же смелее, мамочка, - шутит акушерка, видя, как я не решаюсь его коснуться, и кладёт мою руку на маленькое тельце.
Мамочка. Это тоже что-то новое. Я теперь мама. И слёзы катятся по моим щекам. И опять не от счастья. Но и не от горя. Я просто очень боюсь всё испортить.
В нашей новой квартире собрались все – я, Сашка, наши родители, бабуля, Алёна. Меня с комочком только что привезли из роддома. Он тихо посапывает в своей кроватке. А мы смотрим. Сашка очень серьёзен, он внёс комочек в дом. Вот как взял на руки при выписке, так и не отпускал. Моя мама уже комочек у него здесь дома забрала, а дальше каждый хочет его подержать, посмотреть. А у меня сердце каждый раз делает кульбит в груди, когда его передают с одних рук на другие. Наконец-то бабушка командует, чтобы ребёнка оставили в покое. И я не сразу понимаю, что она говорит не обо мне. Пора привыкать, ребёнок теперь не я.
Потом мы садимся за праздничный стол, но вот атмосфера явно подкачала. Сидим, молчим. Я с осторожностью разглядываю Черновых-старших. Во мне всё ещё жива обида за их слова.
Я вижу, что они явно не особо довольны происходящим. Но стараются.
-Что вы решили с именем? - наконец-то протягивает мне ветку перемирия Надежда Викторовна.
-Мам, мы пока не думали, - смущенно отвечает Сашка. Да, имя мы так и не обсуждали.
-Как так? – удивляется бабуля. – Без имени нельзя, никак.
-Можно в честь деда, - включается в беседу папа, но я его прерываю.
-Стас, - неуверенно говорю я, и это имя звучит как гром.
-Что? – уточняет Дмитрий Александрович.
-Его зовут Стас, - уже более категорично заявляю я, смотря в Сашины глаза. И не понимаю, что они сейчас мне говорят.
Черновы молчат, пытаясь осмыслить происшедшее.
-Да, будет так, - весело заключает мама, не понимая, что происходит вокруг.
Я извиняюсь и выхожу на кухню.
Следом за мной появляется Сашка. И долго смотрит на меня, своими тёмными глаза. И опять я ничего не могу прочитать в них.
-Ты против? – осторожно спрашиваю я.
Но он не отвечает. Подходит ко мне и с силой прижимает к себе, мне даже больно становится, но я не сопротивляюсь. Он утыкается носом куда-то мне в висок и шепчет: «Спасибо тебе».
Здравствуй, Станислав Чернов, - наше самое правильное решение в этой жизни.
Глава 23.
Дети возвращаются уже под вечер, уставшие, но зато довольные и сытые. Не сразу понимаю с чего это они такие благостные после посещения Черновых-старших, но Ромка поясняет, что приходил папа и возил всех гулять, а потом в пиццерию.
Стас к тому времени уже вполне пришёл в себя, поэтому сразу закрывается в комнате с Дамиром и Ромой. Всё понятно, у них совещание. Девочки без задних ног валяются перед телевизором, не желая совершать лишних телодвижений. Хорошо же Сашка их там всех умотал!
А мы с Кирюхой пьем чай на кухне. Если честно мне иногда его очень жаль, в силу возраста он не попадает не в одну из детских группировок. Старшие братья его в свою тусовку не включают, а с девчонками тому неинтересно. Поэтому ребёнок периодически выглядит потерянным и одиноким. В Москве хоть школа спасала, там одноклассники, друзья, секции. А тут сидит и киснет. Надо срочно куда-то его пристраивать, во двор хотя бы почаще выгонять, чтоб друзей нашёл. Но ребёнок от природы был стеснителен, поэтому это не так легко.
-Как к бабушке с дедушкой сходили?
-Нормально, - тянет Кирюха.
Очень информативно.
- Сильно удивились, когда вы пришли?
-Ну, да...
Разболтать младшего сына - это целое искусство.
-Не спросили, откуда вы взялись здесь?
-Спросили...
-И...?
-Сказали, что в гости приехали, - очень хочется стукнуться головой об стол.
Вот Стас всегда всё вываливал, при условии, что в настроении. Дамир - всегда по существу. Рома - когда его что-то не устраивает. Девочки вообще трещат обо всём на свете, на то они и девочки.
С Кириллом же всё обстоит куда сложнее. По жизни более восприимчивый, ему кажется, что он должен повторять за братьями, которые по своей натуре куда твердолобей, и местами даже циничней.
- А про нас с папой спрашивали?
-Да.
-А вы?
-Ну нам Дамир в подъезде сказал про вашу ссору молчать.
Вот же... стратеги, блин.
-А про Стаса мы сказали, что он заболел, а ты с ним сидишь, - добавляет Кирюха.
Вспоминая про «болезнь» Стаса, начинаю жалеть, что вообще подняла весь этот разговор, потому что...
-Мам, - мнётся он, прежде чем спросить. - А почему папа со Стасом вчера дрались?
...потому что сейчас посыпятся вопросы. Рассказывать сын не любит, а вот спрашивать очень даже, особенно если его что-то тревожит.
-Они не дрались, просто Стас очень зол был, и не знал, как по-другому справиться со своими чувствами.
Кирилл какое-то время молчит, а потом всё-таки отваживается на следующий вопрос.
-А я тоже должен злиться на папу?
Ну вот, опять...
-Ну что ты такое говоришь... Конечно, нет. Тебе абсолютно не за что на папу злиться.
- Он тебя обидел.
-Обидел, - осторожно соглашаюсь я. - Но тут не всё так просто. Может быть, я его тоже чем-то обидела? Не специально и как-нибудь по-другому, кто знает? В любом случае, это никак не должно влиять на твоё отношение к папе. Он тебя очень любит...
Как же надоело оправдывать Сашку перед детьми, вот почему они ему эти вопросы не задают? Вон, веселиться ездят, пиццу едят, а мне все неудобные разговоры достаются.
-А ты?
-А что я, Кирюш?
Он мнётся перед тем как спросить, а потом на одном дыхание выпаливает:
-А ты папу любишь?
___________________
Комочку уже месяц, и на самом деле он уже не такой уж и комочек, но мне до сих пор нравится его так называть. Ему всего месяц, а уже такой прикольный, особенно когда пытается улыбаться нам. Я так боялась того, что будет после родов, что до сих пор не верю, что вот уже как четыре недели мы живём дома в полной гармонии друг с другом - спим, едим, иногда гуляем. Да, безусловно, во многом это заслуга моих родителей, которые полностью взяли на себя наше обеспечение не только в финансовом плане, но и бытовом. Я поначалу даже ребёнка не купала, боялась. Поэтому бабушка с мамой отрывались по полной, устраивая Стасу регулярные банные процедуры.
Мой мир сузился до размеров одного единственного Комочка и его потребностей. И нам с ним уютно в этом мире, я даже из дома не люблю лишний раз выходить. Потому что, всё происходящее за пределами нашей квартиры, кажется, мне каким-то ненадёжным, опасным, чуть ли не зловещим. Я не забыла то щемительное желание защищать Комочек, зародившееся во мне, когда Сомова всем объявила о моей беременности. Слишком живо было во мне ощущение боли, которую могут приносить чужие взгляды и слова. И если для себя я их сейчас уже не боюсь, то вот сына хочется оградить вообще ото всего. Наверное, если бы не Сашка, я действительно бы засела в своей комнате со Стасом на руках. Но Чернов продолжает наш вечерний ритуал, и мы каждый вечер отправляемся гулять, но только уже втроём.
Время идёт, и заканчивается то безумное лето, изменившее нашу жизнь навсегда. В сентябре Сашка уже студент, правда, поступил он не на международное право, а на юриспруденцию. Я не спрашиваю его, почему он изменил своё решение, но догадываюсь, что это связано с воспоминаниями о подготовке к экзаменам. С началом учебного года ко мне начинают ходить учителя. В эти часы бабушка берёт заботу о Стасе на себя, а я постигаю знания, до которых мне совсем нет дела. Мама говорит, что надо, а я и не спорю. Надо, значит надо. Но если бы кто-нибудь спросил моё мнение, я бы сказала, что это какая-то глупость. Мне вообще мало до чего есть дело, я сейчас нахожусь в полной душевной прострации. Где есть только Комочек с его желаниями и Сашка с его прогулками.