- Сань, я не хочу, чтобы всё вот так вот закончилось. Я... не смогу...
Можно сейчас, конечно начать кричать, кидаться в него упрёками о том, что он сам виноват, что и так уже достаточно смог. Но я не хочу.
-Почему всё так получилось? Почему ты это сделал? Я, правда, не понимаю... - неожиданно для самой себя горько спрашиваю я. И, наконец, напрямую смотрю ему в глаза.
Сашка не спешит отвечать, чувствую, как он напрягается, но взгляда не отводит. Где-то там, в глубине, я вижу его боль, но возможно, что это лишь отражение меня самой. Он протягивает руку и поправляет прядь моих волос.
-Обещаю, однажды я отвечу на твой вопрос. На все твои вопросы.
-Однажды? Но почему, почему не сейчас?! - кажется, я начинаю заводиться опять. Сашина ладонь накрывают мою и сжимает в успокаивающем жесте.
-Потому что мы ещё не готовы к этому разговору, - он говорит мы, а мне чудится, что он имеет в виду меня. Что это я ещё не готова к тому, чтобы услышать правду.
-Саш, это только слова! Всё одна сплошная игра слов...
- Ну, я бы так не сказал. Мы уже десять минут разговариваем и пока что не кричим друг на друга. Разве это не прогресс? - Чернов пытается улыбнуться, но получается крайне натянуто.
-А может нам просто больше нечего сказать.
Сашка морщится и ещё сильнее сжимает мою ладонь. Затем наклоняется совсем близко к моему лицу, настолько, что ещё чуть-чуть и он просто уткнётся в меня своим носом. Но я выдерживаю натиск и удерживаю себя на месте. Совсем не хочется выпускать наружу ту бурю, которая уже во всю клокочет у меня в груди.
-Любимая, запомни, нам всегда будет, что сказать друг другу.
И вот тут я не выдерживаю и влепляю ему пощёчину. Такую смачную, что аж самой больно становится. А он даже не дёргается. Смотрит на меня своим хищным взглядом и тянет улыбку, отчаянную и от этого безумную.
-Вот видишь, между нами ещё ничего не окончено, - быстрым рывком целует меня в лоб, и прежде, чем моя ладонь успевает долететь до него, соскакивает с забора и начинает уходить. И когда только успел выпутать ноги из паутины поводка? Потом оборачивается и добавляет:
-Передай детям, что я позвоню вечером. А моя мама ждёт тебя завтра на обед.
После чего окончательно скрывается за поворотом.
Бакс натягивает поводок и воет в жажде вернуть хозяина обратно. Ему тоже не хватает Сашки.
Кажется, нам всем пора учиться жить своей жизнью.
Часть 3. Новые надежды. Глава 25.
Мы ещё долго целуемся на лестнице, пока Сашка не находит в себе сил оторваться от меня. Я тянусь к нему, а он смеётся и прижимает меня к себе, гладит по волосам, что-то там шепчет – милое и беззаботное. Я могла бы простоять так вечность, в его руках…
-Саня, домой. Стаса кормить надо! – кричит мама нам из открытой двери.
-Сейчас, - отзываюсь я, а сама не могу перестать липнуть к Чернову. Улыбка на его губах становится ещё шире, он вообще очень доволен.
-Иди, сын ждёт, - он с нежеланием отстраняется от меня и слегка смущенно добавляет. – Я, гмм, скоро вернусь. Только отдышусь.
Ну да, ну да. Знаем мы ваше отдышусь. Улыбаюсь не менее глупо, чем Сашка.
-Александра! – мама повышает голос.
И я быстрыми шагами спускаюсь на наш этаж, а сердце так и рвётся из груди.
Проскальзываю мимо мамы в квартиру, а та одаривает меня тяжёлым взглядом. Я лишь виновато пожимаю плечами и шмыгаю в общую комнату.
Стас как ни бывало сидит у папы на руках и беззаботно размахивает погремушкой. Улыбаюсь ему, он оживляется, завидив меня, начинает тянуть свои ручки. Проголодавшимся он совсем не выглядит, иначе бы давно уже канючил.
-Ну, пойдём к маме на ручки? Кто тут кушать хочет?
Стас, конечно же, не отвечает, а лишь весело агукает. Жду возвращения мамы и Сашки, но их почему-то нет. Чего это они там зависли?
-Сань, ты иди в детскую, ребёнка покорми, - отправляет меня папа к себе, а сам обеспокоенно смотрит в сторону входной двери. Если честно, то меня больше в прихожую тянет, чем к себе в комнату. Но Стас всё-таки начинает недовольно вошкаться у меня на руках, то ли чувствуя моё волнение, то ли и вправду пора кушать. Пытаюсь его уговорить потерпеть, но папа велит не мучить ребёнка.
В прихожей никого нет, мама тоже вышла в подъезд. Очень хочется выглянуть, но папа своим присутствием не оставляет мне шансов.
В нашей новой квартире три комнаты, в одной спят родители, в другой расположился зал, и третья комната была отдана нам с сыном. И поскольку нас обоих всё ещё относят к категории дети, то и комната зовётся «детской». Мне здесь очень нравится, большая и просторная, она оформлялась в соответствии с моими идеями и пожеланиями, ну и, конечно, потребностями детёныша.
Но сейчас мне вдруг становиться тесно, усилием воли заставляю себя заниматься сыном. Обыденным движением стелю одеяльце на диван, расстегиваю рубашку и ложусь со Стасом, прикладывая его к груди. Он тут же с причмокиванием присасывается к моему соску. Грудное вскармливание больше меня не пугает, как это было во время беременности. Когда кормишь вечно голодного младенца десятки раз на дню, как-то весь стыд сразу улетучивается. Мы уже с ним до автоматизма дошли, особенно по ночам. Но сегодня Стас неспокоен, крутится, даже начинает хныкать. Хотя ведь было всё нормально, когда я брала его на руки, больше чем уверена, что и голодным он особо не был, и «кормить Стаса» - лишь предлог затащить меня домой.
Судя по всему, сын реагирует на меня. Я сейчас сама такая же – дергаюсь и чуть ли не хнычу от незнания, о чём там родители говорят с Сашей.
Спустя полчаса мне удалось не только накормить детёныша, но и уложить его спать. Выскальзываю из детской. В доме подозрительно тихо, ну не убили же родители Сашку и теперь заворачивают его труп в ковёр?
Папа с мамой обнаружились на кухне. Мама стоит у плиты и что-то помешивает в большой кастрюле. А папа пьёт чай, и, завидев меня, улыбается. Но как-то не очень радужно, скорее уж ободряюще.
-А где Саша?
-Александр решил, что на сегодня ему уже пора домой, - говорит мама, тщательно чеканя каждое слово.
-Но… почему? Он же даже не попрощался.
-Ну, ты была со Стасиком, - поясняет папа. – Ему было неудобно мешать тебе, - а потом, вставая со стула, добавляет. – Вам, наверное, лучше с мамой наедине поговорить.
Целует меня в лоб, и, оставив свой недопитый чай на столе, выходит из кухни.
-Мам, что происходит?
Но Людмила Владимировна молчит, продолжая помешивать что-то в кастрюле.
-Мам? – зову ее я, волнение уже начинает накатывать на меня. – Мам, что ты ему сказала?!
Мама не спеша выключает конфорку под кастрюлей, вытирает руки об полотенце, а потом так же медленно поворачивается ко мне. Выглядит она скорее уставшей, чем раздражённой. Хотя кто её знает, у мамы всегда что-то своё на уме. Все упорно делают вид, что решающее мнение всегда за папой, но главной в семье всё-таки была мама.
Мы выжидающе смотрим друг на друга, пока мама не выносит своё решение:
-Сань, вам пока лучше с Александром не видеться.
-Но… Но почему?! – от ее слов я начинаю волноваться и нервничать, в отличие от мамы, которая стоит вся такая спокойная и от этого кажется ледяной.
-Потому что вы не в состояние адекватно думать, когда вы вместе, - отвечает она всё так же спокойно.
-Как это понимать?! – голос у меня почти срывается на крик, так как заранее понимаю, что разговор не закончится ничем хорошим.
-Тише ты, ребёнка разбудишь. Сань, просто, там, где дело касается Александра, ты не способна принимать взвешенные решения. Подозреваю, что он тоже. Вас обоих тянет друг к другу, вам хорошо общаться вместе, я это не оспариваю. Но вот только из-за Стаса у вас может создаться ложное чувство единения. Понимаешь, чувства они не всегда то, чем они кажутся. Особенно первая любовь.