-Ох, Саша, с вас с Черновым романы писать можно. Я ж вас помню обоих. Неугомонные, взрывные… Да-да, взрывные, просто каждый в своём. Наверное, только с вами обоими могло такое произойти.
Я неопределённо жму плечами, возразить мне нечего.
Галина Петровна какое-то время обдумывает услышанное, а я даже немного нервничать начинаю.
-Так ладно. Возьму я вас, но только при одном условии.
Условие? Я моментально напрягаюсь. Если у меня сейчас деньги попросят, я, конечно, дам. Вот только какая-то детская иллюзия о добром, вечном и справедливом у меня рухнет.
-Ты же ин.яз. у нас заканчивала? Я ж помню, как тебя Верочка по всем олимпиадам таскала. Так вот, у нас сейчас в школе некоторые кадровые проблемы, у меня сразу два учителя английского уходят – одна переезжает, а другая в декрет. И нам прям обязательно новый учитель необходим. Пойдёшь ко мне английский преподавать?
Глава 26.
На следующий день Сашка не приходит. Впрочем, послезавтра и два дня спустя тоже. Впервые с прошлой весны он пропадает, и я не знаю, где он и что он. Липкая паника зарождается где-то под кожей, заполняя всё моё существо. Пока родители не видят, звоню Черновым домой, но Надежда Викторовна говорит, что ни Саши, ни Алёны дома нет. И больше никаких подробностей.
Еле выдерживаю до конца каникул. Своим настроением изводя всех вокруг. Задушевных разговоров мама со мной больше не ведёт, лишь недовольно морщится, когда я дёргаюсь от каждого телефонного звонка или просто бездумно мечусь по квартире. В итоге у меня забирают Стаса с обоснованием: «Хватит нервировать ребёнка», и отправляют прогуляться до бабушки.
По пути очень хочется зайти к Черновым, но так и не решаюсь. Потому что если выяснится, что Сашка там, то, что с этим делать.
Бабуля поет меня чаем с вареньем. По ее теории горячий сладкий чай способен излечить от любых сердечных недугов. Тогда дайте мне целую канистру, а лучше две.
-Не печалься, Санька, прорвёмся.
-Я не печалюсь...
-Ну-ну... А на мать не серчай. Она как лучше хочет, - бабушка успокаивающе треплет меня по голове.
-Бабуль, ну почему все вокруг считают, что лучше меня знают, что мне надо?
-Потому что любовь слепа... особенно на первых порах.
Опять любовь. Но ведь проблема же не в ней, а в том, что меня вдруг решили самого главного, что было у меня - свободы выбора. Да, я была послушной девочкой, но было легко, быть послушной на расстояние. А сейчас меня обложили вниманием со всех сторон. А ещё лишили желаемого - возможности видеться с Сашкой. А может быть, я первый раз в жизни точно знала, чего хочу - Чернова. И дело же не в любви... Ну ладно, не только в ней. Но это было крайне приятно почувствовать себя частью его жизни, почувствовать свою нужность...
- К тому же мама слишком хорошо понимает, что с тобой происходит.
- Думаешь? - я скептически воспринимаю бабушкины слова.
-Знаю. Они когда с Серёжей только познакомились, всё с ним характерами сойтись не могли. Всё страдали кто кого...
-Ба, это не то.
- Это тебе так кажется. Они пока не поженились, раз пять или шесть только сходились и расставались.
-Да? - удивляюсь я. - Они не рассказывали.
-Потому что вспоминать не любят, - бабушка улыбается каким-то своим мыслям. - Молодые были, горячие. Ошибок тогда понаделали, что не одну жизнь хватит. У Людки же каждый раз трагедия была, прям настоящий конец света. Что ни пить, ни есть не могла. Думала, что вместе с ней мозгами поеду. Она ходит, чахнет, а я переживай. Так, что твоя мать слишком хорошо знает, что такое любовная лихорадка.
Любовная лихорадка. Неужели это то, что происходит со мной?
В понедельник выхожу на учебу. И только сейчас понимаю, как мне не хватало всё это время Сашки в школе... возможности случайно столкнуться в коридоре, ну или хотя бы наблюдать за тем, как он общается с одноклассниками, смеётся... вот только по его обжиманиям с Сомовой не скучала. От слова совсем.
Алёнка сегодня какая-то не в настроение. И все мои попытки заговорить про её брата уходят в никуда. Ну, блин, тогда зачем вообще нужно было поднимать тот разговор на новый год?
Злюсь на Алёну, на себя, на Сашку. Даже на уроках сидеть нормально не могу. В итоге после пятого урока плюю на всё и собираюсь домой. Пойду что ли хоть с детёнышем пообнимаюсь, уж он-то должен понять мою тоску по Чернову.
На улице холодно, поднимается сильный ветер, метёт снег. Прям под стать моему убогому настроению. Посильнее заворачиваюсь в шарф. Кажется, прогулки со Стасом сегодня отменяются, гулять ребёнку на балконе. Ветер завывает как-то совсем печально, и мне кажется, что он несёт по улицам тоскливое: «Сааааняяяя».
Мне даже носом похлюпать хочется, благо, что зимой особо на улице не порыдаешь.
-Саняяяяя...- у этого несносного ветра ещё и голос Сашкин. Ну что за жизнь-то за такая?!
-Саня, да постой же ты, - хватает меня ветер за плечо и разворачивает к себе. Правда, к моему счастью, ветер всё же оказывается живым человеком.
Сашка. Надо же, он. Стоит передо мной, весь раскрасневшийся, встрёпанный, со сбившимся дыханием. Видимо бежал за мной.
-Я за тобой от школы несусь, - подтверждает он мои мысли.
Очень хочется прижаться к нему, обнять его, прикоснуться к лицу. Но поскольку он сам не делает этого, я тоже остаюсь стоять на месте.
Наконец-то, выравнивает своё дыхание и пытается забрать у меня рюкзак, но я упрямо тяну его на себя. Так и стоим как два дурака, и перетягиваем несчастную сумку каждый на себя.
-Ты чего? - спрашивает он.
-Где ты был? - пытаюсь быть спокойной, но вопрос получается каким-то агрессивным. С претензиями.
- В универе.
- А вообще? Ты три дня не приходил.
- Считала? - шутит он.
Вместо ответа я с психом дёргаю сумку.
-Ого.. Сань, ты давай спокойнее, а то у меня такое чувство, что ты меня сейчас съешь.
-Нет, я тебя просто убью. Саш, тебя не было три дня. Ты пропал сразу же после нашего... гм... поцелуя, - я стараюсь говорить ровно, не срываясь на очередную долю хлюпанья носом. Хватит с меня того, что я прошлый раз ему рыдала. - Что моя мама тебе сказала такого, что ты теперь меня видеть не хочешь?
Он наконец-то отпускает мою сумку, зато берёт за руку.
-Пошли.
-Куда?
-Туда где поговорить можно. А то тут холодно совсем.
И ведёт меня в непонятном направлении. Это тоже особенность наших отношений, когда кто-то кого-то тащит за руку.
В итоге мы сидим в небольшом кафе, спрятавшимся через проспект от наших дворов. Он покупает нам чаю, а мне ещё и пирожное, которое вызывает во мне лишь тошноту одним своим видом. Почему-то мне кажется, что после сегодняшнего разговора я больше никогда не смогу спокойно смотреть на эклеры. Это очень романтично, когда тебя бросают под розовый эклер. Типа, съешь сладенького, чтобы сильно обидно не было.
Чернов всё молчит, не зная как начать разговор. Лишь пьёт свой чай. Поэтому я решаю его подтолкнуть, а что тянуть-то кота за.. хвост? Быстрее бросит, быстрее пойду домой зализывать раны.
- Саш, не тяни, говори уже. Это всё, конец?
Он вдруг дёргается, давится чаем и начинает откашливаться. Очень хочется постучать ему по спине, но я так и не решаюсь коснуться его.
-Вот, как ты умудряешься всё переворачивать с ног на голову?! - откашлявшись, возмущается он. - Конец? Какой вообще нафиг конец? Ты откуда это взяла?