Я медленно перевариваю полученную информацию. Это что, она на моей стороне? Так, стоп, быть того не может. Но Надежда Викторовна довольно таки резко продолжает:
-Вот же сволочь какая! Чего ему не хватило? Вот так вот, Сань, растишь их, растишь, а потом родной сын выкидывает такую непристойность.
Я всё-таки с прищуром смотрю на нее, ожидая подвоха.
- Приедет, уши откручу! Это же надо было так с тобой поступить!
В данный момент, я, наверное, очень похожа на сову. Сижу и хлопаю круглыми от удивления глазами и безотрывно смотрю на свою свекровь. Остановите кто-нибудь планету, я сойду!
Дальше события развивались достаточно интересным способом.
Сначала пришёл Дмитрий Александрович и в качестве приветствия чмокнул меня в затылок. С ним у меня отношения, конечно, были лучше, чем с его супругой, но особой теплотой тоже никогда не отличались. Затем свёкор сменил Алёну на посту и сам ушёл заниматься внуком. Можно подумать, что Кир сам бы не нашёл чем себя занять. Но Кирюха явно балдеет от такого количества внимания за один вечер. Мне почти совестно. Почти, потому что удивление ото всего остального просто перевешивает.
Алёнка присоединяется к нам на кухне, где уже Надежда Викторовна во всю накрывает на стол закуски. Откуда-то появляется бутылка вина. Потом, правда, ещё одна. И ещё.
В общем, мы напиваемся. И не просто напиваемся, а прям таки набираемся. Если это слово вообще применимо к моей интеллигентной свекрови. Алёна с матерью так перемыли кости Сашке, что мы с Кудяковой бы в жизни просто так не смогли.
Как добиралась домой, я помню слабо. Повезло, что Дмитрий Александрович сопровождал непутёвую невестку до дома. А потом сдал нерадивую мать в руки Стасу. Странно, что ещё Кира не забыла. Хотя возможно, что в выборе между двумя пьяными бабами и одной, он просто выбрал меньшее из зол.
Глава 28.
Нашего целомудрия хватило ровно до окончания моих экзаменов. Правда, мама в очередной раз оказалась права, и за это время произошли важные изменения в наших отношениях. Появилось доверие. Мы и до этого много разговаривали, но после моих истерик и его признаний наши беседы приняли какой-то совсем иной оборот, стали более интимными, более искренними, более глубокими. Теперь это были не просто разговоры о погоде, учёбе или Стасе, мы заговорили о себе, начали делиться своими мечтами, страхами и переживаниями.
В сознании прочно укрепилось понимание, что есть мы, и от этого никуда не уйти. Но чтобы окончательно поверить в это, мне как всегда понадобился пинок.
Мы уже сдали все экзамены и жили в лёгкой эйфории от того, что всё позади. Почему лёгкой? Потому что впереди ждали вступительные испытания в университеты, что, безусловно, вызывало мандраж. Оставалось пара дней до вручения аттестатов и выпускного, поэтому уже практически бывшие ученики потянулись в школу сдавать учебники и разбирать свои вещи, накопившиеся здесь за десять лет обучения.
Сашка со Стасом пошёл провожать меня и Алёнку в школу, изображая из себя рыцаря и таща за собой две сумки с нашими учебниками. Поэтому Стаса я у него всё-таки забрала себе. Ребятёнок уже неплохо бегал сам, но всё равно быстро уставал, хотя на руках тоже не желал сидеть спокойно. Так мы и шли, десять метров бежим сами, ещё десять на руках. Так что путь занял больше обычного. Уже на подходах к воротам Чернов всё-таки заколебался ждать нас всех и рванул вперёд, чтобы поскорее избавиться от наших книг. Алёнка встретила каких-то знакомых и зависла с ними. Так что мы со Стасом остались единственными представителями нашего каравана.
Не спеша брели по тропинке, я что-то ему рассказывала, не то что бы сын сильно слушал, но все вокруг утверждали, что с детьми надо разговаривать, вот я и заливалась соловьем.
-Ой, смотри, бабочка. Красивая какая, да? А какие у нас тут деревья большие! А вот мы с тобой до крылечка дошли, давай по ступенькам поднимемся. Раз ступенька, два... Вот какой молодец! Ещё давай, - Стас пыхтел, но преодолевал нелюбимые ступеньки. - Отлично! Какой ты у нас уже большой, такими темпами скоро сам пойдёшь в школу. А вот в этом здании мы с твоим папой познакомились. Представляешь? И про тебя узнали тоже здесь...
Меня уже захлёстывали воспоминания. Поразительно, какая избирательная у нас память. В отсутствии других людей и при наличии Стаса, такого большого и такого обожаемого, вся история перестаёт казаться страшной. В голове всплывают различные события, через которые нам пришлось пойти, а в сердце сладко щемит от того, каким всё это время был Сашка. Вот я смотрю на него впервые в коридоре, он смеётся с одноклассниками, такой чудесный и неотразимый. Вот он пытается сделать шаг на встречу ко мне, после нашего неудачного секса. Он взволнован и ему не всё равно. Вон он ловит меня, когда я падаю в обморок. А, вот, держит мои волосы и пытается напоить водой, когда меня выворачивает наизнанку в туалете. Первая забота. Ну и, конечно, случай в столовой, когда он защищает меня от Сомовой и на глазах у всех предъявляет свои права на меня и ребёнка.
Каждый из этих моментов нанизывается подобно ярким бусинам на нить наших отношений. И сейчас они вызывают во мне лишь улыбку, никакого страха, никаких предрассудков. Есть только мы и Стас.
-Ты действительно думаешь, что сумеешь его удержать?! - резкий голос вырывает меня из воспоминаний. Сомова стоит совсем рядом с нами и смотрит на меня своими холодными глазами, полными ненависти. Странно, а я даже и не подозревала, что вызываю в ней настолько сильнее эмоции. Думала, что все её действия просто от природной стервозности. А тут вот, голая и ничем не прикрытая ненависть. Я даже как-то на автомате притягиваю к себе Стаса, в порыве защитить его если что. Хотя глупо, ну не накинется же она на ребёнка?
-Здравствуй, Карина, - я на удивление спокойна. Я её не боюсь.
Она хищно улыбается, разглядывает сначала меня, потом Стаса. Тот даже немного смущается от такого пристального внимания. Вот что бы понимал, а неиссякаемый источник негативных эмоций определил безошибочно.
-Ты действительно думаешь, что сможешь удержать его? - ехидно повторят Сомова свой вопрос.
Я на мгновение задумаюсь, а смогу ли?
-Не знаю, - честно признаюсь я. - Он, что собака, чтобы его удерживать?
-Дура, ты Быстрицкая. Ничего не понимаешь. Да он сейчас с тобой в семью наиграется, а потом ему надоест. Захочется жизни, а не всего этого, пелёнок, да какашек.
Я смотрю на Стаса и задорно ему подмигиваю, держись сын, нам по ходу дела сейчас много всего предстоит выслушать.
-Ну, из пелёнок мы уже выросли.
-Ты поняла о чём я. Неужели ты считаешь, что ты и... мальчишка предел всех его мечтаний?
Я недовольно морщусь. Про меня, допустим, можно говорить всё что угодно, а вот про Стаса это она зря заикнулась.
-Тогда расскажи мне, о чём он мечтает? Может быть о тебе? Так, я что-то не заметила, что бы ты тоже входила в круг желаний.
Сомова злится, даже красота её вся куда-то улетает. Как я вообще с ней когда-то могла дружить?
-Да потому что... Если бы не ты, со своим пузом! Он бы со мной остался. А так... Посмотрите на Санечку, вся такая несчастная. Пожалейте её кто-нибудь. Да в нём просто герой взыграл, тебя убогую защитить.