Уже ближе к полуночи мы оказываемся около его дома. На улице прохладно, и Саша давно отдал мне свой пиджак. Мы бесстыдно целуемся на лавочке, пока кто-то из соседей на нас не цыкает.
Чернов утыкаться носом мне в висок и шепчет:
-Пошли к нам. Мои всю ночь выпускной праздновать будут.
И я знаю, к чему он клонит. Но вся решимость, которая зрела во мне все эти месяцы куда-то не то что теряется, скорее просто смущается и скукоживается. Обдумываю его слова, а этот соблазнитель кусает меня за мочку уха. Вот же...
-А где мои цветы? - пытаюсь отшутиться я, скрывая свою неловкость.
-Дома.
-Почему дома?!
-Потому что подумал, что если я тебе их в школу притащу, ты меня там же этим букетом и огреешь.
-Аааа, ну это ты правильно подумал.
И мы смеемся легко и свободно. И я понимаю, что готова пойти за ним куда угодно. Встаю с лавочки, и Сашка всё понимает правильно, берёт меня за руку и ведёт в темноту подъезда.
Я впервые у них дома, но времени на то, чтобы оглядеться у меня, нет. Мы особо и не торопимся, просто... Просто нам нет дела ни до чего остального.
Он целует меня жарко и жадно, а я своими пальцами больно цепляюсь за его шею, плечи. И этого мало, чертовски мало. Мне мало его губ, мне мало его прикосновений. А ещё на нас до ужаса много одежды. Хочется чувствовать его всего.
Мы каким-то чудом попадаем в его комнату, потому что будь моя воля, то мы начали бы раздеваться ещё в коридоре. И это так невероятно, касаться обнажённого тела, ласкать его пальцами, задыхаться в объятиях друг друга. С моих губ срывается громкий стон, и, кажется, должно быть от этого неловко, но Сашка напротив улыбается мне куда-то в шею. И лишь просит:
-Давай, ещё...
И я уже не сдерживаю себя, кричу в голос, тоже о чём-то его умоляю, прошу.
Мы падаем на кровать, и он наполняет меня собой. Всю, до предела. Это почти больно, потому, что все чувства и без того на грани, но мне мало, мало его. Хочется ещё и ещё.
В темноте комнаты окончательно теряется связь с реальностью. Не понять, где он, где я. Есть только наше желание, бесстыдное и неприличное. Есть только Мы.
Глава 29.
Наутро мне плохо, чертовски плохо. Мало того, что всю ночь как в бреду ловила вертолётики, так и на утро такое чувство, что не отпустило. А ещё хочется пить, очень-очень. Ощущения такие, словно в рот песка насыпали.
Но самым страшным оказывается не это. Больная голова и похмельный синдром - это так, мелочи жизни, по сравнению с тем, что я вижу, когда открываю глаза. Три наглые и довольные физиономии, склонившиеся надо мной.
-Плохо? - с наигранным сочувствием спрашивает Стас. Вот же засранец!
Я то ли от стыда, то ли от возмущения хватаюсь за голову, только сейчас понимая насколько она раскалывается.
-Стас, - хриплю я.
-Может водички? Или таблеточку? - всё так же кривляясь, ёрничает сын.
- Исчезни! - сухими губами шепчу я.
-А ты как хотела? - это уже Рома включается в игру. - Вчера хорошо было, а вот сегодня расплата.
Тоже мне знаток нашёлся! Я всё-таки нахожу в себе силы оторваться от подушки, чтобы запульнуть ею в пацанов. Но получается вяло.
-Сань, тебя не отпустило что ли ещё? - с очень серьёзным видом интересуется Дам. И этот туда же. Лицо у него непроницаемое, зато в глазах одно сплошное озорство.
-На, пей что ли уже, - протягивает мне стакан воды Стас, но потом не удерживается от комментария, и добавляет. - Несчастье ходячее...
Я делаю вид, что последнюю часть не слышала. К тому же вода, попадая в организм, оказывает чудодейственный эффект - помирать уже не так хочется. Потом мне наливают ещё воды. Ну и ещё. Благо мы на кухне, далеко ходить не надо. Я даже обретаю способность говорить.
-Где остальные?
-О, всё-таки вспомнила, что мать, - издевается Ромка.
-У бабушки, - поясняет Дамир. Интересно у какой? Если выяснится, что у Надежды Викторовны, то после вчерашней попойки я готова ей памятник водрузить. - У твоих родителей. Мы с утра отвели.
Я во все глаза смотрю на парней. Ой-ой, это же они к моей маме младших отвели.
-Не паникуй, - успокаивает Стас. - Мы им ничего не сказали. А девочки с Кирюхой прошли тщательный инструктаж, что можно говорить, а что нет. Насчёт девок у меня гарантий нет, что молчать будут. Но Кир должен проконтролировать этот момент.
Я с облегчением падаю обратно на диван. Уф. Если мама узнает про мой вчерашний демарш, то всё... каюк, моей и без того больной головушке.
Парни, наконец, решили сжалиться и оставить меня одну. Лишь Ромка не удержался, и уже, будучи в дверях, бросил свой последний комментарий:
-А между прочем известный факт, что пьющая мать - позор семейства, -говорит и лыбится. Счастливый, прям спасу нет. Ну, хоть детей повеселила. Зубоскалы, блин.
Поспать мне дали до обеда. Потом побрела в душ, заставила себя съесть яичницу, заботливо сварганенную Стасом.
Надо же, жить стало настолько легче, что в голову сразу полезли всякие мысли. О вчерашнем, о сегодняшнем, вообще о насущном. То, что свёкры оказались на моей стороне, настолько меня удивило, что я даже не смогла накануне толком порадоваться. А вот сегодня, размышляя над этим, становится не по себе. Может быть, они меня наконец-то приняли только потому, что думают, что всё, конец? Или Надежде Викторовне действительно стыдно за Сашку? А если, я настолько жалкая, что даже ледяное сердце моей свекрови растаяло? Загадка.
Но какими бы не были ее мотивы, если честно, мне стало легче. Как будто груз с плеч свалился. Вот посидели вчера, поперемывали косточки Чернову, без всякой лишней рефлексии, без поиска ответов на вопросы почему или что с этим всем делать.
Надо, кстати, погуглить, какие там стадии горя есть. Отрицание было, гнев тоже прошла, в депрессию впала, а вчера видимо состоялся акт принятия. Может быть я, правда, смогу с этим жить и не сойти с ума? Ну не знаю, например, начну дружить с Сашкой? Буду ему открыточки на новый год слать в Москву. Правда, что-то мне подсказывает, что Чернов мне потом эти открыточки... за шиворот засунет.
Ладно, пострадали и хватит, пора детьми заняться. К слову я же на сегодня всякие смотрины и пробы для пацанов назначила. И, кажется, бессовестно всё пропустила. Надо срочно позвонить, передоговориться. Вот только где мой телефон?
Захожу к мальчишкам в комнату: Рома сидит за ноутом и во что-то режется, двое других это комментирует.
-Давай, давай, - вопит Стас. - Шмот хватай, вон слева!
-Сам вижу! - шипит Ромка.
-Дети, где мой телефон?
Но в пылу битвы они меня не замечают.
-Дети!
-Ма, ща, катку закончим!
В такие моменты они реально потеряны для мира, азарт, андреналин... Что ж, пришло время отомстить за утренние унижения. Подхожу к столу и захлопываю крышку ноутбука, тем самым прервав игру.
-Неееееет, - кричат мне одновременно три возмущенных голоса.
-Мать, ну ты .... В конец очухалась, да? - выпятив нижнюю губу от обиды, спрашивает Рома. Какие же они ещё дети!
-Телефон мой где, спрашиваю?
Мнутся, переглядываются, отводят от меня глаза. Что-то здесь не так.
-Тааак, что случилось? Я телефон, что ли вчера потеряла?
-Да, неее... Тебя же дед с Киром вели, в этом плане всё ок.
Ой, совсем забыла про Дмитрия Александровича. Это же теперь как свёкру в глаза смотреть. С Киром то уж как-нибудь сочтусь.
-Тогда что?
-Сань, - осторожно начинает Дам. - Понимаешь, ты вчера, когда пришла. Ну, мы тебя спать укладывать сразу начали. Ты сначала такая спокойная была, мы тебя даже одну в кухне оставили. Потом как раз Саша начал нам звонить. Мы с ним разговаривали, а ты видимо услышала. И тебя тут немного понесло.