Безумно рада нашей встречи с Анютой. В последнее время мне не хватает взрослого человека рядом, с которым можно пообщаться. Не названивать же мне целыми днями Кудяковой в Москву? А без этого я скоро в этом детском царстве мыслить адекватно перестану. Раньше Сашка был. В голове тут же всплывают образы того, как мы когда-то с ним вот так же гуляли по этой самой аллее и вели долгие беседы обо всём на свете. Как всё началось у нас с ним с неловких бесед на английском, так и продолжилось многочасовыми разговорами во время наших вечерних прогулок. Только вот потом где-то затерялось. А мне так этого не хватает.
И опять мысли приняли опасное направление. Какой-то порочный круг, когда из раза в раз упрямо упираюсь в Чернова. Уже даже бесить начинает. Почему каждое моё событие должно заканчиваться страданиями по тому, что он сейчас не здесь?!
Трясу головой, в попытки вытряхнуть всё не нужное из нее. И даже почти получается.
Мы с Анюткой и спящим Серёжкой наслаждаемся хорошей погодой и моментами спокойствия. Я рассказываю ей безумную идею Галины Петровны, что приводит Аню в восторг. Она утверждает, что из меня получится замечательный педагог. В чём лично я сильно сомневаюсь.
-Понимаешь, Сань, тут главное не бояться. Дети они же это чувствуют. Вот ты как со своими общаешься? Правильно, свободно и на равных. Вот и со школьниками, давай, так же.
-Ань, ну это же свои! Чего их бояться? А про равных, знаешь, мне иногда кажется, что они излишне со мной равны. Вот мы тут... немного переборщили со свекровью в борьбе с печалью по средствам алкоголя, так они надо мной весь следующий день издевались!
-И хочешь сказать, что тебе это не нравится?
-Что именно, что они весь день угорали надо мной?
Анюта хмыкает с видом знатока:
-Можно подумать, что ты себя с ними иначе ведёшь. У вас же вечная борьба мозгов, кто кого в остротах переплюнет. Я за вами наблюдала. Вы все от этого тащитесь.
-Тебя послушать, так у нас какая-то семейка садистов.
-Да нет, не садистов. Просто вам нравится быть на какой-то общей волне. Они же тебе доверяют, вот всё напрямую и выдают. Своей считают, ты как предводитель стаи.
Я обдумываю сказанное приятельницей. Хотя тут же вспоминаются другие слова, кинутые мне в директорском кабинете ещё в Москве, о лишнем попустительстве и об отсутствии авторитета. Я тогда знатно на это разозлилась. Потом, правда, под общую волну самоуничижения засомневалась в принципе в своей состоятельности, в том числе и как матери.
А Анюта вон, говорит, что я предводитель. Страшно представить, куда я их заведу.
-Ох, не знаю... Что-то мне боязно.
-Это нормально, я, когда в школу шла работать, тоже до безумия боялась. Но я вообще-то та ещё трусиха, а ты вон какая смелая!
-В чём это я смелая? - удивляюсь я.
-Как это в чём? Хотя бы вот, шестеро детей, я на одного того еле отважилась. Олег на второго намекает, а я как представлю, что за двоих переживать надо будет, так душа в пятки уходит. Ты вот как на второго ребёнка отважилась?
-Мне иногда кажется, что это скорее Ромка отважился на нас, - пытаюсь отшутиться я.
Анюта опять хмыкает.
-А всё же?
-Скажем так, мы не смогли решиться на другой вариант.
Она серьёзно обдумывает мои слова. Блин, звучит так, как будто я жалею. Поэтому всё-таки спешу пояснить:
- Просто мы поначалу безумно растерялись. В чём-то даже сильнее, чем в случае со Стасом.
-А потом?
-А потом я себя ненавидела за все эти сомнения, особенно когда мы его чуть не потеряли.
_____
Поженились мы летом. Могли бы, конечно, и весной, но «...институт, экзамены, сессия». Саша, предлагал, назначить дату бракосочетания на день рождения Стаса, вроде как какой-никакой символизм, но я упёрлась. Не хотелось накладывать одно на другое. Будем верить, что мы вместе, потому что вместе, а не потому, что ребёнок есть.
Бабушка, как и предлагала, переехала к родителям, а мы с Сашей и Стасом перебрались в ее квартиру. Иногда меня безумно раздражало, что все мы живём в шаговой доступности от родителей, такое чувство, что это всего лишь иллюзия свободы. Зато безумно выручало, когда надо было Стаса срочно на кого-то оставить. Так мы и варились все, на этом участке вокруг школы, как будто она была каким-то центром, точкой отсчёта.
В последнюю ночь в родительском доме мы сидели на кухне с мамой и бабулей. Они баловали меня рассказами о том, как это было с ними, как они влюблялись, выходили замуж, покидали отчий дом. Потом чего-то проснулся Стас, пришлось идти опять укладывать его спать. Возвращалась я на кухню уже сонная, еле-еле передвигая ногами.
-Люд, ну что ты панику то разводишь? - устало вздыхала бабуля.
-Ну не спокойно мне, нельзя их вместе селить, - возмущалась мама.
Я замерла в коридоре, моментально проснувшись. Почему это нельзя?
-Ты на них посмотри, они же как чумные оба ходят, не мозги, а кисель. Я всё поражаюсь, как они ещё учиться умудряются, - продолжила мама.
-Обычные влюблённые, - крайне спокойно поясняет бабуля.
-Обычные, то обычные. Только чем это закончится? Они нам такими темпами ещё детей наделают!
-Так они их и так наделать могут, для этого необязательно жить вместе.
Я только посмеялась с этих мыслей, и тихо в свою комнату спать ушла.
Ещё дети? Что за бред, мне Стаса лет на десять ещё хватит. Надо выучиться, работу найти, на ноги крепко встать. А уже только потом можно будет подумать о ещё одном ребёнке. А сейчас? Мы же не совсем дебилы с Сашкой. И как бы нас друг к другу не тянуло, голова то у нас всё-таки есть. Мы же предохраняемся. Это тогда, в первый раз всё до безумия нелепо получилось. Теперь же... теперь же всё иначе будет.
Я тогда себе безумно опытной и взрослой казалась. Наличие регулярной сексуальной жизни, создавало какое-то нелепое чувство уверенности. Казалось, что мы прекрасно знаем, что делаем.
Свадьбы как таковой не было. Просто пошли и расписались. Правда, Сашка всё-таки притащил мне цветы, хоть я и ворчала. Почему-то меня очень смущали эти знаки внимания.
Вечером посидели в ресторане, но особых гуляний не было. Черновы (надо перестать так о них думать, я ведь теперь тоже Чернова) были недовольны, взгляд Надежды Викторовны так и говорил: «Ну что, добилась своего?!». Алёнка грузилась из-за реакции родителей. Мама посматривала на нас с подозрением. Одни папа с бабулей развлекались, шутили, да каламбурили. Впрочем нам с Сашей было всё равно. Весь вечер что-то перешептывались друг с другом, целовались, держались за руки, тискали Стаса, чем под конец вечера хорошенько его достали.
Жить вместе оказалось не так уж и сложно. Какое-то время притирались, но очень быстро вошли во вкус. Я даже не сразу поверила в то, что можно вот так вот, каждый день видеть друг друга, засыпать вместе, просыпаться. Только сейчас стала понимать, какой я на самом деле одинокой была все эти годы.
С утра мы все разбегались по делам, Сашка отводил Стаса в ясли, а я успевала навести какой-нибудь порядок дома. Затем разлетались по университетам, сидели на парах, постигали специальности. У каждого появились свои приятели, новые знакомства. И это был глоток свежего воздуха, после которого каждый раз с новыми силами хотелось бежать домой. После пар, Сашка мчался на работу в фирму отца, а я - домой, готовить ужин и зубрить спряжения французских глаголов. Вечером менялись местами. Сашка учил свои законы, а я же забирала Стаса и шла с ним гулять. Потом уже встречались все дома, ужинали, играли. Укладывали сына спать, ещё что-то доучивали и дописывали. А потом были ночи, и они были только наши. Жаркие, жадные, пронзительные. Не знаю, откуда брали силы, но сон по три-четыре часа стал нормой.