-Да не особо. Скорее просто не хочу. Вот бы взять, уснуть, а потом проснуться и всё, детёныш уже родился.
- По-моему это называется кесарево.
-Да не, там тебя режут и всё такое. А я хочу, чтобы сам родился, но по возможности без моего участия.
- Хитро.
-Ещё бы.
Разговор у нас нелепый, впрочем, как и вся наша жизнь. Но ведь она наша? Значит, и прожить её надо так, как умеем только мы.
-Саш, а что потом?
-Потом? - он удивляется моему вопросу, кажется, я опоздала с ним... месяцев этак на девять. - Потом жить будем, сыновей воспитывать. Выучимся, мне вообще два года осталось. Всего ничего. Прорвёмся в общем. А вот лет через пятнадцать... тебе приспичит дочку родить.
-Почему это мне?!
-Это ты у нас неугомонная... Заскучаешь, приключений захочешь.
-Эй, - я толкаю его в плечо. - Кто тут неугомонная?!
-Ты, ты, - смеётся Сашка. - К тому же, если мы не родим девочку, Алёна нам никогда этого не простит.
-По-моему как раз наоборот, она не простит, если мы с тобой ещё кого-нибудь решим завести.
-Это тебе только так кажется, а она... мы привыкли жить большой семьёй.
Точно, их же трое было. Сашка практически никогда не говорил про старшего брата. Поэтому я даже стала забывать, почему вдруг нашего Стаса зовут так.
- Ты скучаешь по нему...
- Скучаю. Не так, конечно, как в первый год, тогда вообще самому умереть хотелось. А сейчас... Сейчас верю, что он живёт в нас, во мне, в Стасе. Теперь ещё и в мелком будет.
Я улыбаюсь этой мысли, не то чтобы радостно, но чувствую, что самому Сашке она приносит успокоение.
Уже на крыльце роддома мы стоим обнявшись, и именно здесь я скажу о том, что действительно меня тревожит:
- А я одна росла, и меня пугает мысль о том, что детей может быть несколько. Вдруг мы не сможем дать им всё, что надо?
- Зато им никогда не будет одиноко. А нам - скучно.
Я зарываюсь носом ему в шарф.
-А нам разве скучно?
-Нет, но так даже интересней.
Всё-таки не удержалась и засмеялась ему в шарф, Саша отрывает моё лицо от себя и нежно приподнимает за подбородок. Я совсем чуть-чуть уступаю ему в росте, но эта разница является идеальной, чтобы вот так вот смотреть друг другу в глаза. Он нежно проводит своими губами по моим.
-Кареглазая, тебе пора. А то замёрзла уже.
-Не замёрзла.
-А то я не чувствую. Иди уже, всё равно, рано или поздно придётся идти рожать. Увы и ах, заснуть не получится.
-Ах, ты, гад! - щипаю его за бок, а он смеётся. Но потом в один момент становится очень серьёзным.
- Сань, я люблю тебя. И всё будет хорошо.
Тесно прижимаемся друг к другу, насколько это позволяет мой необъёмный живот.
-А теперь иди и роди мне сына.
-Дурак!
И я рожаю, правда, не сразу. На самом деле в роддоме мне ещё предстояло поваляться, изнывая от скуки и тревоги о том, как там мои мужчины. После года вечной беготни, казалось просто преступлением спокойно лежать на кровати и ничего не делать.
В этот раз мы точно знали, что будет мальчик, в отличие от Стаса Рома и не думал прятаться. Имя тоже выбрали заранее.
Все, правда, удивились, особенно бабушка.
-Почему Рома-то?
-Ну, в честь прадедушки, твоего отца. Ты же у нас Серафима Романовна, я думала, что тебе приятно будет.
-Ох, Санька, приятно, то оно приятно. Вот только человеком тяжёлым отец был, вредным, сам себе на уме. Нервы любил людям потрепать.
Но я лишь отмахиваюсь, хочу, чтобы у сына была связь именно с моей роднёй. Вот пусть так будет, Стаса называла для Черновых, а Рому - для себя. Сашка не спорил.
И вот не верь после этого в суеверия, в этом я начала убеждаться ещё во время родов. Все обещали, что во второй раз будет быстрее, но куда уж там! Двенадцать грёбанных часов, по ходу которых я точно для себя решаю, что дочери у нас не будет, даже через пятнадцать лет. А если Чернов захочет... пусть сам рожает. Я вообще его в тот день почти ненавидела, с каждой схваткой всё сильнее.
Зато когда Рома соизволил появиться на свет, всё сразу отошло на второй план. Даже Чернов был практически прощён. Новорождённый детёныш был значительно крупнее своего старшего предшественника, но всё равно казался хрупким и беззащитным. Правда, в этот раз я хотя бы дышать рядом с ним могла.
Выписали нас быстро, и гордый Сашка снова всю дорогу не выпускал ребёнка из рук. Зато я, приехав домой, вцепилась в Стаса. Так и ходили два больных на голову родителя по квартире: один малявку не отпускает, а другая - старшего всё наобнимать не может. Родители с нас, конечно, знатно посмеялись, а бабушка, глядя на этот дурдом, опять мне книжку свою с закладочками подсунула. Вот теперь и объясняй им, что всё, баста, лавочка закрыта. Да меня же теперь в роддом на расстояние пушечного выстрела не затащить.
Следующий год только подкрепляет моё решение. Оказывается, растить ребёнка, живя отдельно от мамы и прочих нянек, не так-то легко. Вообще ни разу не легко. Саша, конечно, помогает по мере возможности, но он постоянно, то на учёбе, то на работе. Да и по ночам, я сама стараюсь уходить с мелким на кухню, когда тот просыпается.
За достаточно короткий период времени мы пережили колики, пупочную грыжу, аллергию на половину продуктов. Я опять становлюсь тощая, потому что с Ромой вообще толком ничего не получается есть. А ещё у нас с детьми была одна ветрянка на троих. Сашка знатно ржал, когда по вечерам его встречали три зелёных далматинца.
Спасает лишь то, что Стасу уже три года, и он с удовольствием ходит в садик. Вообще он очень понимающий, разговорчивый и самостоятельный. Но даже его достаёт катастрофа по имени Роман.
- Мам, а можно его обратно вернуть? - с неподдельной надеждой в голосе спрашивает сын. Скорее всего, он и предложениями то научился побыстрее говорить исключительно ради этой фразы.
Но, не смотря на все выверты, Ромка растёт достаточно быстро и настоящим хомяком, не ребёнок, а сплошные щёки, да складочки! Так и зовём: «Хома». А ещё он очень активен, ему хочется всего и сразу, и только попробуй откажи.
В общем, живётся нам весело. Правда, я скучаю по учёбе, и даже Сашке завидую, который уже выходит на финишную прямую, ещё год и он дипломированный юрист. Я же с грехом пополам закончила третий курс, на четвёртом решила уйти в академ. Понимаю, что не вывожу, но горький осадок всё равно остался, мне не хватает моих языков, чего-то своего, личного.
Поэтому Саша в честь первого дня рождения Ромы дарит мне «Гарри Поттер и тайная комната», но в этот раз на английском.
- Извини, на французском не смог пока достать. Подумал, что тебе приятно будет язык вспомнить.
- А я на французском бы и половины не поняла, а со словарём нет времени сидеть, - мне обидно, что третий язык так и остался в подвешенном состояние. Базу узнала, а тонкости так и не постигла.
Сашка если точно не понимает моё состояние, то по крайней мере догадывается. Целует меня в висок, крепче прижимая к себе.
- Потерпи, ещё год хотя бы. Я окончу универ, и Ромку в ясли отдадим, там легче будет.
- Всё равно уже не то. Это всё каким-то вторичным стало. Вот ты скоро юристом станешь, и это важно. А мой ин.яз. словно хобби какое-то.
-Ну, Сань...
-Что? Сам будто не видишь, я теперь так, бледная тень от тебя и детей, - говорю и понимаю, что да, переживаю, хоть сама себе в этом раньше и не признавалась.
-Глупая, какая тень, ты - фигура, - сказал, а сам ко мне под футболку пальцами лезет, по животу гладит, груди касается.
Дыхание у меня сбивается сразу же, вот только поощрять Сашку совсем не хочется. Поэтому скидываю его руку с себя: