Накануне плановой госпитализации мне приспичило готовить праздничный ужин. Обязательно самой и без чьей-либо помощи. Что было слегка наивно с моей стороны, ведь даже к столу из-за живота не могла подойти. Пыталась готовить с вытянутыми руками, но получалось плохо. Овощи, лежащие на разделочной доске, всё время норовили убежать от меня. А одному особо прыткому помидору это даже удаётся. Как в замедленной съёмке он выскальзывает из-под ножа, кружится по столу и смачно падает на пол. Пытаюсь насадить его на нож, наклоняться я же не могу. Но живот закрывает весь обзор. Как же я в этот момент хочу увидеть свои ноги! Но нет… Опускаюсь на колени, хватаю подлый помидор и… понимаю, что застряла. Подняться не могу, вообще никак. Приходится запихать помидор в рот и ползти в сторону стульев.
И, конечно же, моё семейство выбирает именно этот момент, чтобы зайти на кухню.
Картина маслом. Я с огромным животом, на четвереньках посреди кухни, да ещё и с помидором в зубах.
-Пап, а мама с ума сошла? - отчего-то шёпотом спрашивает добрый Рома.
-Надеюсь, что нет, - так же шёпотом отвечает муж. А потом кидается мне на помощь, помогая встать. Слава Богу, завтра в роддом!
Про роды вспоминать неинтересно. Я их даже не боялась, просто хотелось поскорее разродиться, чтобы всё поскорее уже окончилось. Когда начались первые схватки, ходила по палате и пугала других мамочек своим безумным взглядом. Они-то всё волновались и трепетали по поводу происходящего. А я страдала, что ещё долго ждать и вообще мне скучно… Мой врач потом скажет, что я первая в его практике, кто с ним на родах про скуку разговаривал. Хоть у кого-то я первая.
Сами роды проходят достаточно оперативно, по уже вполне знакомому сценарию: кричать, дышать и тужиться. Только обидно было, что первую девочку не удалось долго на руках подержать, вторая уже во всю торопилась в этот мир.
Зато когда увидела сразу двух малявок даже разревелась от нахлынувшего счастья. Они были такие крошечные, беззащитные и одинаковые, что у меня только от одного взгляда на них начинает щемить сердце от переполняющей его нежности. В этот момент была готова простить Чернову вообще всё. Он был абсолютно прав, нам абсолютно точно была нужна девочка… девочки. Дочки.
С именами разобрались достаточно быстро. Старшую назвали Кристиной в угоду Стасу. Он, конечно, возмущался и говорил, что Роналду не может быть девочкой, но было поздно. Со вторым именем пришлось пострадать – отметая всяких Флор, Техны, Стелла и прочее. Кому-то меньше мультики смотреть надо. Остановились на Виктории, решив, что она будет нашей победой. Но так и не решили над чем именно. Видимо Сашкиным упорством над моим сопротивлением.
Следующей год настолько был дурной, что будь моя воля, я бы его просто проспала. Хотя сон, а что это такое? Мы не спали, вообще. Сначала орала одна, будила вторую, орали обе… Потом менялись местами, и вторая будила первую. Я их поначалу не различала даже. Обе светловолосые и горластые. Рома предложил покрасить им пятки зелёнкой, что мы и сделали. Кристине – правую, Вики – левую. Потом, правда, запутались кому какую.
Поочередно приезжали родственники, специально снимали квартиру в нашем же доме. У меня не было сил включать гордость или самостоятельность. Была готова спихнуть всех в руки бабушкам, ещё мужа и кошка в придачу. Но в итоге мы как-то держались. И даже выжили.
Девочки росли активными, любознательными и до ужаса милыми. Ровно до того момента, пока они не начинали орать стройным хором. А ещё всех кроме нас с Сашей напрягали их блондинистые головы.
-Пап, а почему они светленькие? – спрашивал кто-то из мальчиков.
-Краска в принтере закончилась, - отшучивался Чернов.
Потом и Надежда Викторовна подключилась. Как раз ее очередь была вахту у нас отбывать.
-Саша, ты уверен, что это твои дети? - спрашивала она у него, когда думала, что я не слышу.
Муж лишь весело разводил руками и продолжал нацеловывать своих ненаглядных девок.
Глава 43.
В Сашиных объятиях тепло и надёжно. И не смотря ни на что, всё ещё безопасно. Наверное, если он меня сейчас отпустит, то я просто распадусь на миллион осколков. Но он не отпускает, и я держусь.
Я не знаю, сколько мы так просидели: на полу, привалившись спинами к кровати. Я завёрнута в гостиничный плед, а он так и отсвечивает своей обнажённой грудью, хорошо, хоть брюки с него стянуть не успела.
На смену слёзам приходит смущение. Боже, что же я творю?! В голове всплывают сцены страсти, ещё совсем недавно бушевавшей между нами. От этого близость Саши теперь ощущается совсем иначе, а меня снова совершенно бессовестно тянет к нему. От этого становится ещё хуже. Какая же я дура! У меня тут душа наизнанку выворачивается, а я только и думаю, что о его голом торсе и запахе, источаемом его кожей, таком родном и... будоражущем.
Всё, я в конец запуталась в своих эмоциях.
Саша чувствует перемены в моём состояние. Поэтому, когда я завошкалась под покрывалом, пытаясь отстраниться, он сразу же размыкает руки, выпуская меня из своих сильных объятий.
-Успокоилась?
-Да.
Мне стыдно смотреть ему в глаза. Впрочем, мне вообще неудобно на него смотреть. Уж больно интимный момент у нас получился. И дело не в желаниях или сексуальном подтексте. Просто слишком доверительно это было. Слишком уязвимо, слишком опасно.
Я сильнее кутаюсь в покрывало, была бы возможность, с головой бы в него замоталась.
-Замёрзла? Может с пола встанем?
Отрицательно мотаю головой. Не на кровать же нам возвращаться? Да и диван у меня доверия не вызывает. На полу оно как-то... надёжней, что ли.
-Ты что-то про план начинала говорить, - похоже, кто-то больше не может молчать. Ему надо говорить. Ему надо что-то делать. Он никогда не умел ждать.
-Да, план, - горько усмехаюсь я. - Прожить с тобой долгую и счастливую жизнь. А потом умереть в один день и один час.
Звучит достаточно грубо, но мне необходимо скрыть своё смущение.
-Мы всё ещё можем вернуться к нему, - в Сашином голосе столько надежды, что мне даже смешно.
-Ты действительно в это веришь?! - я стараюсь сохранять спокойствие, но вопрос всё равно звучит как-то визгливо и истерично.
-А что верить-то? Если ты не заметила, я был здесь всё это время. И видел - нас непреодолимо тянет друг к другу. Значит, ещё есть шанс.
-Сам же сказал, что сексом дело не исправишь.
-Не исправишь, - он пытается быть рассудительным, но я вижу, что он напряжён, и это придаёт мне сил. Слова словами, но мне важно знать, что он тоже переживает, что ему не всё равно. - Но в данном случае я предлагаю рассматривать всё произошедшее как проявление того, что мы нужны друг другу. Даже... Даже если это и было частью твоего прощального плана.
Значит, он понял, про какой план я начинала говорить. Мне кажется, или в последней фразе был упрёк?
-Мне было необходимо доказать себе, что я ещё могу тебе нравиться, быть привлекательной для тебя, - для чего-то оправдываюсь я, а потом пугаюсь.
Зачем я это говорю?! Звучит как-то совсем убого, как будто напрашиваюсь на жалость. Пытаюсь спрятать лицо в ладонях, но Саша останавливает, зажав их в своих руках.
-Нравиться? - он выглядит крайне удивлённым. - Сань, что за бред?! Зачем тебе что-то доказывать? Да у меня всегда от тебя голову рвало так... Что я еле мог себя контролировать. Иначе откуда у нас столько детей?!
Последней фразой он как всегда пытался пошутить. Подколки про детей всегда разряжали любой накал страстей между нами. Но только не сегодня. Слишком всё зашло далеко.