- Как оказалось, не так уж сильно, раз понадобилась другая!
- Она не для этого понадобилась! Не для секса!
На этом месте я хорошенько шарахнулась от него в сторону, такое чувство, что мне сейчас пощечину дали. Если он хоть слово скажет про душевную близость, я его просто убью.
Саша опять правильно понимает мои мысли, поэтому быстрее продолжает:
-Да я не об этом! Я с ней спал, не более. Три... три грёбанных раза.
Я не выдерживаю и подскакиваю на ноги. Три раза. Это много или мало? Это больно, при любом раскладе, это невыносимо больно. Не хочу его слушать, надо выпустить покрывало из рук, и заткнуть уши. Но я, конечно же, этого не делаю. А лишь стою истуканом и слушаю Сашу. А его как назло тоже уже понесло.
- Я к ней и не чувствовал ничего толком. Так пофлиртовали пару раз. Я ей понравился, и этого оказалось достаточно.
-Ты хоть понимаешь, насколько мерзко это всё звучит?!
- Понимаю.
-Тогда зачем?!
Зачем ты это мне говоришь? Зачем ты с ней спал? Зачем это всё с нами?!
-Если я скажу, что не знаю?
-Тогда я прямо сейчас возьму и уйду.
Он молчит. А я психую, скидывая покрывало, и начинаю искать свою рубашку. Вон отсюда, вон от него. За сотни миль, за километры, лишь бы не видеть, лишь бы не слышать.
Я бы действительно ушла, даже если б рубашку не нашла, так бы и убежала полуголой. Но Сашка хватает меня, и с силой тянет на себя. Только и успеваю выставить вторую руку перед собой и упереться в его грудную клетку.
-Мне нужно было почувствовать себя виноватым, - вдруг бесцветным голосом сообщает он.
Что?!
-Что ты сказал?!
-Мне нужно было чувствовать свою вину. Чтобы перестать злиться на вас... на тебя.
Ладонь, лежащая на его груди, непроизвольно сжимается в кулак, хорошенько пройдясь ногтями по его коже, оставляя за собой красный полосы.
Сашка морщится, но не отпускает меня.
-Ты просто не знаешь, что придумать в оправдание, да? - это единственный логичный ответ, который приходит в мне в голову.
Его глаза темнеют, а он ещё сильнее сжимают моё запястье. Мои слова обижают его.
-Дорогая, я могу сколько угодно выдать тебе вариантов, и поверь, не один из них тебе не понравится. Так что, давай, начнём всё же с правды.
Вообще, это очень интересно наблюдать за его реакциями, наблюдать, как раскаянье сменяется отрешённостью, а потом перерождается в гнев. И вот последнее пугает меня больше всего. Не потому что, я боюсь его, Саша никогда не сделает мне больно... По крайней мере в физическом плане. А потому что я не понимаю, чем вызван его гнев.
Пытаюсь вырвать свою руку, но он не отпускает. Правда, злость свою усмиряет, даже хватку ослабил.
-Ты выслушаешь меня, - то ли приказывает, то ли спрашивает он. Я смотрю в его практически чёрные глаза и не могу отвести свой взгляд.
-Да, - шепчу одними губами словно под гипнозом.
-Тогда пошли отсюда?
Предложение настолько нелепое, что я даже не сразу понимаю, о чём он говорит.
-Что? Куда?
-Куда-нибудь. Там где люди. Чтобы можно было просто разговаривать. Без истерик и разборок. Иначе чувствую, договоримся.
Он выпускает мою руку. А я вот почему-то не спешу отойти.
-И куда же мы пойдём? - я пытаюсь ёрничать, но Чернов игнорирует мой тон.
-Тут внизу ресторан. Пошли туда. Есть хочу страшно, весь день не ел.
Идея скажем прям так себе, но мне почему-то нравится. Мне тоже нужно время, чтобы собраться с мыслями. Сердце стучит как ненормальное в ожидание чего-то...
Мы одеваемся. Саша достаёт из сумки синий джемпер. А я пытаюсь привести в порядок свою рубашку. Получается плохо, половины пуговиц на ней просто нет. Видимо послетали, когда Саша снимал её с меня.
Он тоже внимательно разглядывает мой внешний вид.
-Сейчас, подожди, - говорит и что-то опять ищет в своей сумке. А я со психом сдираю с себя неудачливую рубашку и с чувством швыряю её куда подальше.
Он протягивает мне что-то серое. Оказывается очередная рубашка. Надеваю ее на себя, но застегнуть не могу. Пальцы не слушаются. Тогда Чернов сам подходит ко мне, поправляет воротник и очень медленно и аккуратно застёгивает пуговицы. Она, конечно, мне большая, но лучше уж так.
Свой пиджак он хватает уже на автомате, и мы выходим из номера. Да, я была права, за закрытыми дверями не происходит ничего хорошего.
Ресторан мне не понравился. Он был какой-то вычурный, с канделябрами и хрусталём, позолотой и вензелями. Ещё пару лет назад он таким не был, видимо гостиница упорно повышала свой статус. Зря. Из уютного местечка она превращалась в нечто пафосное и несуразное.
Сегодня здесь было не так многолюдно как обычно, видимо уже сказывался поздний час. Люди приходили сюда по разным причинам: кого-то ожидал деловой ужин, кого-то пылкое свидание, у кого-то рутинный семейный вечер. Мнимая статусность ресторана обязывала людей быть под стать интерьеру. Официанты в идеально выглаженной униформе кружили между столиков, стараясь предугадать любое желание гостей, выряженных, в дорогие костюмы и платья известных брендов, которые делали вид, что мир крутится вокруг.
И тут мы в самом центре всей этой пошлой роскоши. Саша в изрядно помятых брюках и с яркими следами моих зубов на шее. И когда только успела? Хоть джемпер у него приличный. Про свой внешний вид я предпочитала не думать. Мало того, что в мужской рубашке, так ещё же зарёванная, а о том, что делали со мной Сашины губы и руки, лучше вообще не вспоминать.
-Мы можем уйти, если не нравится, - предлагает Саша, оценив моё кислое выражение лица.
-А смысл? - мне вряд ли сегодня хоть где-то сможет понравится. - Ты пока со столиком разберись, а я до туалета дойду.
В туалете обнаруживается огромное зеркало во всю стену, а в этом зеркале моё отражение - помятое, взъерошенное, заплаканное и зацелованное одновременное. Та немногая косметика, что была на мне, благополучно потекла, правда, разводов как таковых не было, видимо всё обтёрла об Сашку, когда он меня обнимал. Зато, то что осталось легло тёмными кругами под глазами. Губы красные и опухшие. Ну, с этим всё понятно. Шея хоть чистая, если не считать лёгкое раздражение от его щетины. Волосы спутаны, и торчат в разные стороны. Мужская свободная рубашка тоже придаёт красочности моему образу.
То ли из постели чужой вылезла, то ли с сеновала свалилась.
Красота одним словом.
Холодной водой стираю остатки косметики, еле распутываю волосы, в кармане джинс даже резинка находится, делаю гульку на затылке, а что, терять мне уже нечего. Края рубашки завязываю в узел и соображаю что-то наподобие топа. Выгляжу значительно лучше, правда, всё ещё смахиваю на дворовую девку.
И это мать шестерых детей! Надо сфоткаться и сохранить на память. Если буду работать в школе, есть что предложить на доску почёта.
Когда возвращаюсь в зал, Саша уже сидит за дальним столиком, видимо выбранный за его уединённость. Вроде как среди людей, но всё равно одни. И поорать друг на друга нельзя, но при этом никто особо и не слышит.
Пока иду до мужа, ловлю на себе чужие взгляды, вешающие на меня какие-то очередные ярлыки, кажется, даже слышится возмущённый шёпот. Как же давно этого не было! По-моему, меня всё-таки записали в проститутки. Или мне только так кажется. Но мне до безумия нравится эта игра, быть не собой, а такой свободной, порочной и пофигистичной. Идти по залу шикарного ресторана и только одним своим видом бросать вызов всем этим людям. Сегодня ночью не имеет никакого смысла, кто и что думает обо мне. Важен лишь один взгляд темно-карих глаз, неотрывно следящих за мной.