- Роман так же стал позволять себе слишком многое - грубит, спорит с учителями, две недели назад довёл учителя биологии до слёз.
- Мне казалось, что Рома с Аллой Владимировной решили ту ситуацию.
- Решили, но, тем не менее, это не меняет сам факт ее возникновения. Дамир. Понимаете, если брать во внимание биографию его семьи, многие родители переживают из-за его присутствия в нашей гимназии.
- Мы...
- Что?
- Мы его семья.
- Да-да, я, конечно же, понимаю..
Глава 7.
Из кабинета я вылетела минут через 20, на прощание хорошенько хлопнув дверью, образовав легкое облако отлетающей побелки. Под дверью приёмной обнаружились Стас с Ромкой. И если первый стоит мрачнее тучи, то второго явно всё это забавляет.
- Ты почему не на уроке?
- На уроке. Я просто вышел пройтись, а тут, бац, и Стасик, - и улыбается. Стасик злобно оскаливается и пытается дать поджопник брату, но тот ловко уворачивается.
- У вас ещё долго уроки?
- Да нет, этот заканчивается через 15 минут, классный час и всё.
- Значит так, находишь Дамира с Кириллом после уроков, на классные часы не идёте, собираете все свои школьные вещи: сменку, форму, что там ещё у вас здесь есть? В общем всё что надо. Учебный год у вас в этом году раньше оканчивается. Мы вас со Стасом на стоянке ждём.
- Совсем оканчивается?
-Совсем.
- А, ну круто, - говорит счастливый Ромка и уходит в направление учебных кабинетов.
Мы со Стасом идём по пустым коридорам. Он нервно кусает губы, а я злюсь. Правда не на него, но, кажется, Стас этого не понимает, и это злит меня ещё больше. На выходе из здания гимназии я ещё раз хорошенько хлопаю дверью. А потом мы со Стасом долго сидим на капоте машины и смотрим в пустоту, пока я, наконец, не выдерживаю:
- Ну?
Стас ещё какое-то время размышляет говорить или нет, мне даже начинает казаться, что его упрямство в очередной раз возьмёт вверх. Но он всё же начинает выдавливать из себя слова порциями:
- Он сам предложил, честно...
- Списать за деньги?
- Да. Про Паточкина давно такие слухи ходили, но я не проверял, мне всё равно было...
- А сегодня не всё равно стало?
- Да, блин... Меня с утра конкртено так бомбило... из-за отца. Ну, тут ещё и геометрия, а у меня с ней... в общем у меня с ней никак.
- И ты пошёл к Андрею?
- Нет, он сам подошёл, на перемене. Сначала просто чё-кого, почему лицо кислое, ну и всё в этом роде. Мы с ним вроде как неплохо общались в последнее время...
- А не в последнее?
- Ну было там... Его пацаны пару лет назад чмырили... Я может тоже чё говорил... Он просто, когда мелкими был, той ещё крысой казался, стучал вечно на всех. Потом вроде бы успокоился.
Невольно морщусь от лексикона сына, так и хочется спросить, что за слова такие, но всё-таки сдерживаю себя.
- А дальше что?
- А дальше, я же не буду ему пояснять, что с отцом разругался? Сказал, что всё грёбанная геометрия... Ну тогда он сказал, что поможет, правда, если заплачу. А у меня с ней же вообще капец... Малость, конечно, удивился, что он осмелился про деньги сказать. Короче, я согласился. Обещал деньги после уроков кинуть...
- И много просил?
- Три рубля... То есть три тысячи.
Я даже присвистнула.
- Однако, цены нынче у вас. Деньги у тебя такие откуда?
- Остались от того, что папа в понедельник скидывал. Ну или Дама с Ромой тряхнул бы. Короче это не важно, деньги тут не проблема были...
Да уж, не проблема.
- И что же в вашем плане пошло не так?
- Да блин, зассал он...
- Стас! - всё таки не выдержала я, но сына уже понесло.
- Если это так... зассал и зассал. Мы уже на уроке были, контрошу писали. Там реально такой трындец... Я бы в жизни не решил, а Паточкин тогда слово сдержал и решение мне передал. Я скатал всё благополучно. Уже даже сдавать хотел идти, а передо мной Анька с Серым тетради сдают. А Гавр наш, ой, то есть Галина Аркадьевна, давай тетради быстро просматривать, и говорит, что Серый у Аньки всё скатал. Развела там такой ор... Сказала, что обоим пары влепит, и не видать Аньки ее пятерки за год. Только успокоилась вроде. Тут звонок, Гавр давай у всех тетради собирать. Сначала у Паточкина взяла, а потом как чувствовала мою хватанула. А этого урода как клинонула... Заорал, что я заставил его дать мне списать. Я даже сначала просто охренел от такого, Гавр, кстати, по-моему тоже. Сказала мне после уроков остаться. Потом пол перемены мне мозги полоскала, сказала, что завтра с утра переписывать буду. А меня прям трясло уже... Вышел из кабинета, а там этот стоит... Ещё говорит такой: «Прости, Стасян, но я же на медаль иду, ты должен понять». Тут я ему в рожу и засветил, а там уже нас растащили.
- Легче стало?
- Нет... Но я бы ...его... гнида.
- Ладно, опустим. А чего ты молчал то?
- Да они как налетели все... Игорёша этот... ну директор. Его всё футбол не отпускал, что я ушёл. Он мне две недели тогда мозги клевал. Да и сегодня всё твердил про устав, дисциплину, и что честь гимназиста порочу. Нас сначала к Анне Леонидовне затащили, она мне ещё какие-то вопросы задавала, а потом уже к этому в кабинет вызвали. Да и мамаша Паточкина прилетела, буквально минут через пять. Мы пока тебя ждали, она там такие истерики выписывала. А когда ты пришла... мне уже было как-то неудобно при них говорить, я ж вроде как виноват тоже.
- Вроде как?
- Просто... виноват, надо было его сразу послать с такими предложениями.
Я не знаю, что сказать ему. Стас, конечно, был упёртым и импульсивным, как говорится, взял всё самое лучшее от обоих родителей, но я всегда считала его крайне разумным и честным. А тут вот... деньги не проблема.
- Мам, что теперь будет? - как-то совсем жалобно спрашивает он.
- А что теперь будет?
- Ну там заявление напишут, из школы исключат?
- Заявление возможно, а исключить, не исключат. Не откуда уже, я документы забираю...
Глава 8.
- На этот случай у нас есть Бакс.
- И что он сделает? Залижет бабайку до смерти?
- Не. Поднимет шум. А там же Дам проснётся и даст кому-нибудь в бубен.
- Вот именно, что кому-нибудь.
Мы со Стасом одновременно хмыкаем. Я хочу подняться, но сын опережает меня, и опускается рядом.
- Ты так и не сказала. Это всё из-за меня?
- Что именно?
- Ну как... всё... что мы из Москвы уехали, дом бросили, что ты с папой поругалась, - почти шепчет он.
До меня даже не сразу доходит смысл сказанного. Попытка всмотреться в лицо Стаса в темноте ничего не даёт, то ли к счастью, то ли наоборот. Слышу только его взолнованное дыхание. Кто бы мог подумать, что ребёнок всё примет на свой счёт? Всё-таки мы с Сашкой ужасные родители, если не в состояние оградить детей от собственных проблем.
- Стас, - начинаю я, тщательно подбирая слова. - Ответственность за происходящее полностью лежит только на мне и папе... То что мы с ним поругались... В общем, то что мы уехали из Москвы - это было моим единственным решением, которое я смогла придумать, чтобы... чтобы взбодрить нас всех. Я подумала, что смена обстановки нам не помешает. Так что ты уж точно не причём, понимаешь?
Но сын молчит, и я пытаюсь ему объяснить:
- Чтобы не происходило между мной и папой, это никогда не изменит того, что вы наши дети. И что мы любим вас. Ты навсегда останешься нашим сыном, точно так же как и мы твоими родителями. И где бы папа сейчас не был, и сколько бы вы оба не игнорировали наличие телефонов, я уверена, что он сейчас думает о тебе... И очень скучает.
Даю время, чтобы он осмыслил мои слова и уже встаю, что увлечь его обратно в вагон, когда до меня доносится еле слышимое: