Переходный период от друга до брата дался им не так легко. Но они справились, научившись дополнять и уравновешивать друг друга. Один буйствовал и кидался в омут с головой, другой его сдерживал и успокаивал. Или же Дам проваливался в свои печали, а Стас его оттуда тащил, порой жёстко и безапелляционно, но зато всегда наверняка.
Когда же они научились договариваться, строить планы и вырабатывать стратегии, я поняла, что у нас в семье завелись два серых кардинала, которые очень хитро умудрялись плести свои интриги. Благо, что не злостные, но добиваться своего у них получалось всегда. Оставалось в очередной раз радоваться, что в школе большую часть времени они проводят порознь, иначе бедная школа.
В какой-то момент Дамир стал опорой всей нашей семьи, истериков помимо Стаса у нас хватало. Поэтому мы уже не знали, как жили без него раньше.
Постепенно наш дом наполнялся мебелью, а посёлок вокруг нас – людьми.
Дети росли, учились жить в новых условиях, каждый день демонстрируя новые грани своих личностей.
Девочки пошли в садик, а Кир - в школу. Стас зажигал на футбольном поле, а Дамир - на татами.
Кто-то начинал бриться, кто-то перегонял меня в росте.
Девочки обзавелись длинными косами. Потом выяснилось, что они ужасные болтушки и мега любопытные, им хочется всего и сразу. Только и успеваю вместе с ними осваивать одно занятие за другим, по-моему, мы прошлись по всему: от танцев до макраме.
Рома впервые заявил, что его одежда полный зашквар, и сам с одноклассниками поехал выбирать себе джинсы. А потом ещё обесцветил волосы. Что повергло Сашу в шок. А я шутила, что хоть светловолосые девочки теперь не так сильно выбиваются среди нас.
Кирюха умудрился впервые подраться в школе. Защищал честь соседки по парте. Сам напугался, но держался до последнего. Я потом имела долгий разговор с родителями второго мальчика.
Саша рвал и метал на работе. Мы с ним пока что всё ещё выживали, но я искренне верили в то, что это когда-нибудь закончится.
Мне подарили машину. Неожиданно так. Просто приехал Дмитрий Александрович и вручил ключи от их старого автомобиля. Правда, к ключам ещё прилагалась Надежда Викторовна, прожившая с нами под одной крышей ровно три месяца, пока я училась на права. Ох, сколько же всего мне пришлось выслушать от неё за это время! Алёна, правда, утверждала, что мама делает это всё от нервов, что больно уж она сильно за нас переживает. Но я была уверена, что это просто из любви к искусству.
А ещё нам подарили собаку. С-О-Б-А-К-У, мать её за ногу. Кудякова притащила, с криками, что это для лучшей социализации детей, но кого именно из них не уточнила. Так мне навязали седьмого ребёнка. Сказать, что мы с лысой Пушинкой были «счастливы», не сказать ничего. Певрые пару дней посменно караулили, чтобы кошка в порыве гнева не расчленила неугомонную псину.
Щенка палевого лабрадора было решено назвать Баксом. Никто не понял почему, но так сказал Рома, а разве с Ромой поспоришь?
Сашка был с нами и не был. И самое поганое было то, что мне даже винить было некого. Ситуацию надо было принимать, скрепя зубы. Порой доходило до смешного. Когда он приезжал домой, и у него тупо не было сил даже раздеться, так и засыпал, рухнув в одежде на кровать. Или когда от звонка будильника хватался за телефон и слал его на хер. А однажды вместо Екатеринбурга он улетел в Петербург. После чего мы поняли, что всё, это клиника. Выбили ему неделю отпуска и уехали к родителям, где он эту неделю благополучно и проспал.
Однажды я мылась в душе, когда Саша нетвёрдой поступью ввалился в ванную. Зашёл ко мне в душевую кабину в рубашке и брюках, залез под горячие струи воды и просто обнял. Вернее даже не обнял, а навалился на меня, припечатав к стенке.
-Ты чего?
-Я только подержаться, - заплетающимся языком оправдывается он.
-Ну, держись, раз так хочется, - пожимаю я плечами. И он держится за меня, за мою талию, за мои бёдра.
А потом очень расстроенным голосом сообщает, что на большее у него сейчас просто сил нет.
И это одновременно и смешно, и грустно.
Через два года он кладёт мне на колени папку с какими-то бумагами и газетными вырезками, в которых повествуется история о том, как в Москве задержали группу аферистов, промышляющих отъёмом квартир у сирот. С одной из фотографий на меня смотрит наш бывший сосед и несостоявшийся родственник Дамира.
-Как?
-Я же сказал, что время нужно, - с напускным безразличием поясняет муж. Но я-то знаю, что для него это было важно. Он умел быть циником, но где-то в там в груди, живёт потребность быть героем.
Так же в папке лежат документы, согласно которым Дамиру Бероеву принадлежит квартира, когда-то купленная его отцом. Мы ему её на 18 лет подарим. А там уж пусть сам решает, что с ней делать.
Постепенно кризис заканчивается.
Мне опять дарят машину, только теперь красивую, новую и блестящую.
-Зачем?
-У жены нового именного партнёра фирмы должна быть машина, соответствующая его статусу.
-Какого партнёра, какой фирмы? – в очередной раз туплю я.
-«Борисов, Загорский, Чернов». Какой же ещё.
Что-что, а новости Саша сообщать умеет. Ору я громко и восторженно. Не из-за машины, конечно же, а от гордости за мужа. Раньше не могла понять, откуда-то в нём берётся эта мёртвая хватка и умение расшибать все преграды, раз за разом позволяющая ему брать новые высоты в работе. Я же знала Сашу совсем другим – нежным, родным, мягким. А потом поняла, что у него просто не было выбора, ведь все наши жизненные передряги приводили к тому, что ему вечно приходилось за что-то бороться. В итоге это не могло не принести своих плодов.
Мы расплатились за дом. Съездили в отпуск на море. Побывали у бабули в Германии.
Наняли кухарку. Которую я поначалу боялась до одури, уж больно строгой она казалось. Да и стыдно мне было перекладывать на другого человека свои обязанности. Но к хорошему быстро привыкаешь. Уже затем появились приходящая няня, периодически сидящая с ребятами, когда мне удавалось сбежать в город. Иногда заезжал садовник. Не то чтобы все эти люди были жизненно необходимы, но с их помощью стало проще. Появилось какое-то время на себя, пропало чувство загнанности.
Мне, наконец-то, подарили моего шестого Гарри Поттера, правда, почему-то на японском. Долго вопила, что уж японский я точно учить не собираюсь. Но через месяц не вытерпела и сама записалась на курсы. В итоге шестая книга заняла своё достойное место, встав прямо следом за своими собратьями на русском и немецком – награду за близняшек.
Алёна, правда, крутила пальцем у виска и ругалась на брата, что все нормальные мужья дарят своим жёнам золото и брильянты, а не книги. Но нас всё устраивало.
И вот спустя долгое время у нас с Сашей появилась возможность зажить нормальной жизнью. Но каждый из нас за это время проделал свой путь, и мы изменились, забыв предупредить об этом друг друга. Он всё больше на что-то раздражался, а я всё больше старалась сглаживать углы, стремясь оградить его ото всего. Почему-то мне казалось, что мы слишком шумные, что нас слишком много на него одного.
Переживала, что мы всем нашим табором ограничиваем его. Даже не знаю, откуда всплыло это «ограничиваем». Разве может нормальный мужик в тридцать лет мечтать о семье с шестью детьми? Опять стала прислушиваться к шёпоту за спиной, думала о том, что говорят люди.
Была настолько благодарна ему, за то, что он вывез все последние года на себе, справившись со всем, что подкинула нам судьба. На самом деле все эти годы внутри меня росло и полнилось чувство вины, словно я его обязала или вынудила. Поэтому была готова закрывать глаза на всё что угодно.